Библиотека

Прыжок в ледяное отчаяние стр. 31

Размер шрифта
-
+
Тема

никакого откровенного разговора не получится. Загорайло, отлеживающийся дома после приступа, дал помощнице указание втереться в доверие к лучшей подруге Михайловой и расспросить ее об отношениях покойной с Набросовым и их возможных коммерческих тайнах. По мысли Влада, следовало давить на дружеское расположение Ирины к Виктории во имя восстановления истины и справедливости.

— Ну ладно, давайте ваши вопросы, пока никого нет, — плюхнулась в кресло Молева.

— Насколько мне известно, Виктория занималась рекламой под началом коммерческого директора вашего канала Набросова Михаила Михайловича года три? — Получив одобрительный кивок от телевизионщицы, Люша продолжила:

— В силу занимаемой должности она обладала закрытой, возможно, негативной информацией относительно деятельности своего ведомства и шефа?

— Это уж к гадалке не ходи! Викуська никогда не посвящала меня в «эту грязь». Это ее слова. Конечно, никто вам ничего не расскажет и документов не покажет. Смешно и рассчитывать. Но вот в чем я уверена абсолютно — нет, железобетонно! — Молева шлепнула пышной ладошкой по столу: — Никогда Бассет не сделал бы ей ничего плохого. Да он руку и сердце ей предлагал! Можете себе представить?! — Ирина торжествующе выпалила в лицо Люше это откровение и ждала бурной реакции, словно женитьба двух коллег оказывалась равносильной бракосочетанию Михайловой с Бараком Обамой.

— Нет, вы не понимаете! Дело не в Толе — этом вечном Викином младенце. Дело в Набросове. Он женат на родной сестре… — И Ирина шепотом назвала фамилию одного из самых богатых людей России.

Вот здесь Люша прониклась экспрессией Молевой. Развод Бассета сказался бы на его карьере плачевно: брат гипотетической брошенки владел бо´льшей частью акций здешнего канала.

Подружка Михайловой удовлетворилась реакцией сыщицы и продолжила:

— Викуська не была ангелом во плоти, но и сучкой расчетливой тоже не являлась. Она принимала с прохладцей ухаживания Бассета, но когда дело приняло скандальный оборот — жена Набросова чуть не покончила с собой, — Виктория просто уволилась. В никуда. С ее-то зарплатой и положением!

— А Набросов или его жена не могли мстить Виктории? — Люша скинула шубу, пристроила ее на спинку стула и уселась нога на ногу, подавшись к свидетельнице. Молева оценивающим взглядом прошлась по обтянутой брючным костюмчиком фигуре Шатовой и заскучала.

При кажущейся эфемерности дознавательша выглядела дамой «приятной во всех отношениях»: с пышным бюстом и округлыми бедрами.

— Во-первых, скандалы — лишнее внимание, а гибель Михайловой — это, конечно, скандал — не в их интересах. Такими состояниями и должностями не шутят. Во-вторых, повторяю, — Молева снова хлопнула по-учительски ладонью по столешнице, — Михал Михалыч действительно полюбил Викуську. Прямо-таки христианской любовью. Судя по тому, что мне рассказывала Вика.

— А Виктория любила мужа и… —

подхватила Люша, но Ирина перебила ее:

— Мужа она, конечно, любила… по-своему. — Молева поморщилась, подбирая слова. — Как вам объяснить? Она стала скрытной. Она в какой-то момент вообще стала другой. Красивая, звездная, даже веселая, но… не Вика. Чужие, может, не замечали перемены. Ее ведь многие не любили: выскочка, задавака, начальница. А была-то редакторшей в международном отделе много лет. Знаете, что это такое? Сиди на перегоне из Вашингтона или Каира, принимай чужие репортажики. Ну, два слова вырежи, если выпускающий скажет. — Молева взяла пульт, сделала погромче звук в телевизоре, висящем на стене — на экране шла заставка «Новостей». Ведущая со скорбным лицом открыла выпуск

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.