Прыжок в ледяное отчаяние стр. 59
бы завтра в полдень подъехать в квартиру убитой? Думаю, что все же убитой.
— Что-то новое? Важное?
— Да ерунда на постном масле! Но Валентин Владимирович неумолим. Он притаскивает к роковому балкону экстрасенса, который всю правду-матку нам выложит. Спасибо, счет, пожалуйста, — тихо сказанная последняя реплика адресовывалась явно не Люше.
— Ой, а мне обязательно быть? — сникла Шатова, которая старалась пускать сумасшествие в свою жизнь по минимуму, учитывая собственную импульсивность.
— Вы наблюдательны. Без ваших глаз я что-нибудь упущу. Нет, правда, не смейтесь. Это не комплимент. Будут Сверчков, Михайлов, Карзанова, может, зять Михайловой — Стрижов. Посмотрите на всех в действии.
— Ну, хорошо, Влад. Завтра в двенадцать. До встречи!
И сыщица откинулась на сиденье, включив диск Вивальди с «Концертами для струнного оркестра и бассо континуо».
Глава шестая
В квартире погибшей собралась компания людей, встреча которых могла быть возможна только в чрезвычайных обстоятельствах. Так, после кораблекрушения лорд из каюты люкс будет поневоле делить кокос с кочегаром из машинного отделения на необитаемом острове. В результате всевозможных перипетий именно кочегар, проявив сноровку, сообразительность и благородство, спасет и свою жизнь, и жизнь лорда с челядью.
Лордом с натяжкой можно было назвать Валентина Михайлова, в привычном неистовстве мечущегося по квартире, а кочегаром — Бориса Мячикова, который смущенно перетаптывался около фотографии четы Сверчковых-Михайловых в гостиной. Мячиков стеснялся мятых джинсов, которые Кака, не отличающаяся аккуратностью, затолкала на самое дно необъятного шкафа, а гладить отказалась, потому что «джинсы не гладят, дубина!». А что дубиной обзываться, если Борис в штанах утопал: в запое он потерял чуть не десять килограммов. И джинсы при всем желании не могли разгладиться на тощем заду и «курьих ножках» экстрасенса.
Челядью смотрелись Сверчков, Загорайло, Шатова и Карзанова. Стрижов, по неясным причинам, запаздывал. Вдовец, сжавшийся на кресле и растерянный, менее других выглядел хозяином дома: случайный невзрачный человек. В отличие от напряженного Владислава, который, скрестив руки, возвышался у стены и подпирал головой кашпо с экзотическим цветком, издыхающим от заброшенности. Загорайло не отрывал глаз от мешковатой фигуры чародея. Он ожидал от мнущегося «жулика» шаманских пассов и заклинаний, готовый нейтрализовать их, в случае опасности, пламенной молитвой. Но щуплый грузчик вел себя странно: молчал, смотрел на фотографию и улыбался. И покачивался, будто временами на него налетал порыв ветра.
Соседка Карзанова, замотанная в пуховую шаль, выглядывала из-за двери в прихожую, будто ее присутствие в комнате могло вызвать пандемию ангины, которая еще донимала женщину першением в горле и слабостью.
Шатова сидела на краешке дивана. Она олицетворяла собой умеренную бесстрастность: глазки-то я опускаю, и ножки смиренно подровняла, и ручки
шустрые в замочек сцепила на коленках, но дело свое знаю — обстановку держу под контролем. Люша бросала короткие, но испытующие взгляды на участников сеанса ясновидения. И мнение свое об этих людях она уже почти составила.
— Ну, Борис Федорович? — тщетно стараясь сдерживаться, нарушил затянувшееся молчание Валентин. Он остановился за спиной Мячикова.
— А, да… — растерянно оглянулся экстрасенс на Михайлова, будто тот вывел его из транса.
Люша, ничего не зная о жизни Мячикова, по лицу и манерам безоговорочно определила в нем алкоголика. И это вызвало в ней жуткую досаду. «Какая идиотская трата времени, сил. Да лучше бы я Рябовскую разыскала!» Неожиданно она услышала