Прыжок в ледяное отчаяние стр. 61
там были какие-то капли. Только Люша испытующе смотрела на сцену с истерикой, будто на актерское действо. Сыщицу кто-то дернул за рукав. Она обернулась и увидела совершенно несчастное лицо Сверчкова. Анатолий Сергеевич шептал, втягивая Шатову в комнату:
— Я не могу здесь больше оставаться. Меня на даче ждет сестра. Родная. Скажите Вале, когда успокоится, что лекарства у меня с собой и такси я найду. Нет-нет, не беспокойтесь. Вы мне кажетесь наиболее здравым человеком здесь. Я уйду незаметно. Успокойте Валю. Спасибо вам, спасибо. — И Сверчков бочком стал подвигаться к вешалке с одеждой. Когда за вдовцом бесшумно закрылась дверь, Михайлова уже усадили на ротанговое
кресло и отпаивали валокордином.
— Он… он увидел ТЕБЯ! — ткнул пальцем в Стрижова задыхающийся Валентин.
Стрижов обескураженно отступил от окруживших его участников сеанса.
— Олег Валерьянович, обвинений никаких, конечно, не было, но этот… своеобразный Мячиков спросил про Олега. Кто, мол, такой? — вступил с рассудочным словом Загорайло.
Хорошенькое личико Стрижова вдруг скривилось, побелело, и Олег с презрением выкрикнул, обращаясь к Михайлову:
— Да пошли вы все к… — окончание фразы явно не предназначалось для дамских ушей.
Влад и глазом не успел моргнуть, как за Стрижовым бухнула дверь. Когда опер выскочил из подъезда, «Фольксваген» зятя, моргнув стоп-сигналами, рванул со двора. Влад решил не устраивать погони. У него был и адрес, и телефон «подозреваемого», в виновности которого Влад сильно сомневался. Как и в то, что душевнобольной Мячиков мог что-то увидеть или понять.
Борис бежал, не разбирая дороги. «Товарищи», улюлюкающие поначалу, отчего-то поотстали, и Мячиков в изнеможении прислонился к дереву.
Куда идти? Где метро? Вдруг экстрасенс отчаянно расхохотался. «Деньги! У меня нет денег! Меня же везли на машине и обратно должны были довезти. Кака ни в жизнь не даст ни копейки в руки. Даже если я и добреду до метро, что дальше? И телефона у меня тоже нет. Отобран! Чтоб не пропил… Черт дери эту лахудру!» Мячиков разозлился и стал в бессилии бить рукой по стволу неповинного заиндевевшего тополя. «Где я? Куда идти? Влево, кажется, какая-то набережная виднеется. Вправо — дворы. Ах! Вот двор-то мне и показали. Старенький, заброшенный… И боль. В голове. Страх и боль, за которыми — пустота?! Что за этой пугающей, жуткой пустотой? Что она означает? Нет! Нет! На открытое пространство, к машинам и людям! К реке!» И Борис припустил, сколько позволяли его малые силы, к шумящей влево дороге.
Незнакомец вырос будто из-под земли. Мячиков отшатнулся, но ни побежать, ни крикнуть не смог. Впрочем, парень казался вполне доброжелательным и даже смущенным:
— Простите, господин Мячиков? — спросил юнец. Не дождавшись ответа от замершего с разинутым ртом экстрасенса, мальчишка протянул ему полиэтиленовый пакет:
— Это вам, просили передать от благодарного клиента.
— Что? Кто? — отступил Борис. Но пакет взял.
— Попросили поблагодарить и — все. Ну, пока! — мальчишка сунул озябшие руки в карманы куртки и деловой походкой проследовал мимо.
Борис заглянул в пакет и ахнул. Миленькая, яркая, зазывная бутылка коньяка одним своим видом грела и глаз, и захолонувшее нутро.
«Вот спасибочки-то, Валентин Владимирович! Сестрицу-то твою, конечно, подтолкнули… Ну да это ваши семейные разборки. Колупайтесь сами. А лучше — живите, как есть. Чтоб хуже не стало. За здоровьичко ваше я выпью с