Прыжок в ледяное отчаяние стр. 76
узнавать алиби родственников и знакомых, — засуетилась Шатова. — Никакого подтекста не усматривайте.
— Да я понимаю, — спокойно сказала Михайлова.
— Очень странная смерть Викчи, гибель этого бедняги Мячикова, да еще Толя. — Анна достала крохотный платочек из кармана, аккуратно промокнула наглаженным уголком глаза.
— Я помню тот день хорошо, потому что у нас с Валей совпали выходные. Это бывает нечасто. Я работаю два через два, у него график вообще мудреный, плавающий. Эфиры-то круглосуточные. То день, то ночь. Словом, мы выспались, я кое-что сварганила на обед, и поехали за покупками в супермаркет.
— А время?
Михайлова задумалась, кутаясь в воротник шубки.
— В магазине мы были около часу. Нет… С нами поехала соседка Зоя Феликсовна — надоедливая старушка, но отказать я ей никогда не могу. Валя всегда бесится, но тоже сумки ей таскает, — Анна открыто засмеялась. — Отдаем должок за заботу о наших мальчишках — она за ними в детстве присматривала. Так вот, она торопилась к двум на какое-то телешоу про здоровье. Все дергала меня: «Нюра, уже половина второго, Нюра…» — Михайлова смешно спародировала старушку, подергав Люшу за рукав куртки.
— А звонок Виктории мужу помните?
— Самого звонка не слышала. В мясном отделе копалась, а Валя уже к кассам двинулся, вроде. А вот когда подошла к нему, то увидела недоумение на физиономии.
— Он нервничал, кричал? — как о само собой разумеющемся спросила Люша.
— Да нет, — улыбнулась супруга Валентина. — Он был какой-то обалдевший.
— А что дословно он сказал?
— Что-то у Вики стряслось. Что-то странное. — Анна остановилась, задумчиво покивала головой. — Да! Он сказал «странное». И после все хмурился, молчал. Привез нас с Зоей, выгрузил и все раздумывал — ехать, не ехать. Понимаете, после гибели Лизы Сверчковы отгородились от всех. Даже Вальча не лез к Викче с заботами и вопросами, хотя они очень близки с детства.
Женщины, не сговариваясь, повернули назад. Теперь их путь стал еще труднее — приходилось идти против ветра. Люша, обутая
в тонкие ботинки, непроизвольно начала подпрыгивать.
— Вика всегда была СТАРШЕЙ сестрой. Понимаете? Детство им выпало не безоблачное, мягко говоря. Ну, если коротко — полубезумный отец, очень слабая, задавленная мужем мама, в общем, нервный болезненный братик держался за серьезную ответственную сестру. А Вика очень любила и ценила Валю. Он, конечно, чокнутый у меня, — усмехнулась Аня, взглянув на Люшу, — но совершенно безобидный. Добрый и доверчивый, как ребенок. Хоть от папеньки задатки, сами понимаете. Мужчины вообще, на мой взгляд, слабее женщин, — категорично изрекла невозмутимая Михайлова.
На поднятую бровь дознавательницы рассмеялась:
— Взять нашего Иосифа Самсоновича. Моисей в пустыне! — Женщина вдохновенно воздела руку.
— А на деле без нас с Ларкой — это моя напарница, и мы все собственники ателье — шагу ступить не может. На нас отчеты, бухгалтерия, проверки. А свирепый сапожник — младенец, амеба. — Анна махнула безнадежно рукой.
— Слабые мужчины ищут сильных женщин. Сильные — слабых, — ответила Шатова.
— Вы это серьезно? — Михайлова снова заразительно рассмеялась.
— Видно, с мужем повезло. С сильным.
Пока Аня посмеивалась, Люша пыталась разобраться в этой и впрямь заковыристой задачке: кто у них в семье сильнее. По всему выходило — сын. Котька. А мать с отцом тянули на инфантильных школяров.
Возвращаясь домой, Шатова размышляла в томительной пробке над показаниями добрячки-Михайловой. Алиби