Прыжок в ледяное отчаяние стр. 75
такого найти?» — отстраненно думал Александр, стоя под ледяным душем.
Танечка хлопотала на кухне, организуя знатный стол. Шатов привез заливной язык, дорогущий сыр с плесенью, ветчинные рулетики и семгу. А к кофе — любимые Танечкины корзиночки с фруктами и шоколад с вишней на коньяке.
— Я сейчас все это слопаю одна! Иди скорее, Шаш! — крикнула девушка, услышав, что любовник вышел из ванной и звякает в комнате пряжкой от ремня.
— Танечка, подойди сюда, — тихо позвал Шатов.
Он стоял в коридоре — в ботинках и куртке.
— Мне пора.
Он обнял застывшую девушку.
— Я не пущу тебя! — Танечка повисла на его шее, а, почувствовав
сильные, отторгающие руки, попыталась распахнуть тонкий халатик, накинутый на голое тело.
Саша по-отцовски халатик запахнул, завязал потуже поясок и сказал в лицо искусительнице:
— Ты все придумала. Фантазии выветриваются, а жизнь… Не порть. Не ломай. Милая, сильная девочка, это все морока — ненужная тебе самой обуза. Забудь, Танюша. Забудь.
Но Земцова не слышала его. Она рванулась на кухню, схватила первое попавшееся в руки — коробку шоколада, и, выбежав в коридор, бросила ее в лицо этого самодовольного старого мерзавца.
— Ты поплатишься за все! За это унижение ты поплатишься!! Паскуда! Дрянь! — Танечка плохо отдавала себе отчет в словах, потому что перешла на отборную, витиеватую матерщину.
Шатов открыл дверь и, с опаской переступив через алые шарики конфет, вышел.
Сев в машину, он увидел своего ученика Бубнова, который, ссутулившись под атаками мокрого снега, стянув капюшоном голову, стремительно шел к подъезду Танечкиной пятиэтажки.
«А вот и утешителя Бог послал. Очень вовремя. Не раньше и не позже…» — подумал Шатов, остервенело выруливая со двора и ощущая себя последним подонком. Это непривычное чувство оказалось страшно болезненным.
В момент, когда Шатов «прощался» с Танечкой на хлипкой кровати, Люша разыскивала ателье жены Валентина — Анны Михайловой, в путаных двориках района Зубовской площади. На деле ателье оказалось мастерской по ремонту одежды и обуви. В крохотном, но чистеньком предбаннике, отделанном светлыми пластиковыми панелями, Люшу встретил колоритный усатый богатырь — в фартуке и с перепачканными руками.
— Обувь? Одежда? — спросил он Люшу из-за конторки громоподобным голосом.
«Вот это бас!» — восхитилась Шатова, и пискнула в ответ:
— Я бы хотела увидеть Анну Михайлову. Анну Александровну.
— А-а… — понимающе протянул усач и скрылся за стенкой, которая отделяла приемную от мастерской.
Через пару минут к Люше вышла дебелая, ярко накрашенная женщина с высокой прической. Она доброжелательно поприветствовала сыщицу, запахиваясь в короткий полушубок из чернобурки.
— Пойдемте на воздух, Юлия. Заодно и проветрюсь минут десять.
Буран не располагал к прогулкам, поэтому Шатова предложила зайти в ближайшее кафе на Садовом кольце, но Анна отказалась за неимением времени.
— Что вы, Иосиф Самсонович очень строгий начальник, — рассмеялась она добродушно. — Замотаемся уж в шарфы, да коротенько поговорим на ходу. Ладно?
Анна Александровна источала уют и покой. Люша почувствовала к ней искреннее расположение. «Как она с неврастеником Валентином уживается?» — подивилась следовательша и спросила, натягивая беретку на лоб:
— Анна Александровна…
— Можно Аня, — прервала ее швея.
— Аня, меня интересует день самоубийства Виктории. Вы смогли бы описать — по часам, если возможно, передвижения вашего мужа.
Анна посерьезнела, недоуменно взглянув на Люшу.
— Постараюсь, конечно.
— Это обычное дело —