Пустые Холмы стр. 367
взглядом в каждого воспитанника, словно старался что-то запомнить или прочитать в испуганных глазах. Среди них сегодня не было Маргариты Руян, но никто и не догадывался, что суровый наставник заметил это первым. Только через час он двинулся к Емеле и требовательно спросил:
– Где Маргарита?
– Сам не знаю, – сказал Емеля, почувствовав укол вины, будто следить за Маргаритой было его обязанностью. – С ее подругой случился приступ, может, поэтому она не пришла?
Александр Владимирович кивнул и шагнул к следующему магу, чтобы поправить его Щит. Он хотел надеяться, что так оно и было, что Маргарита не явилась на важнейшую встречу по этой самой причине. Иначе он не знал, как быть, как сосредоточиться на защите воспитанников, на их Посвящении, на вероятном нападении Старообрядцев… Как он ни старался выкинуть ее из головы, ничего не выходило. Юное лицо с горячими угольками глаз так и вставало перед внутренним взором. Он никак не мог отделаться от впечатления, которое Маргарита произвела на него два дня назад, когда он увидел ее после такой долгой разлуки. Она поразила его так сильно, что оставалось только закрыться и отвернуться. Поразили и ее молодость, и сила ее контрастной, тонкой красоты, и еще что-то необъяснимое, что тянулось за ней невидимым шлейфом, вставало за ее плечами незримой тенью, что начинало звучать прямо внутри его тела в унисон с ее голосом. Он вдруг разом осознал все свои ошибки, объял взглядом никчемную, трусливую жизнь в бегстве и жалкие попытки хоть что-то исправить. Маргарита Руян была похожа на вечно юное божество, явившееся, чтобы напомнить ему о том, что он лишь человечишка, застрявший на середине пути. И он ни в коем случае не должен был писать ей всего того, что писал. Он просто не имел права отвечать на ее девичьи чувственные письма. Он не имел права сгорать от мыслей о ней, представлять ее, мечтать. И теперь он старался исправить хотя бы эту оплошность. Старался до тех пор, пока видел ее краем глаза, складывал ее образ из размытых бликов черного и красного. Но как только она не явилась на встречу, он вновь пропал.
* * *Сева пробирался к лазарету пустынными тропами, не желая пересекаться ни с допоздна шатающимися Огненными, ни со снежинками, которые точно пошли на очередной обряд. Солнце скатилось за стену леса, и наступила темнота. Он на ощупь нашел ручку, надавил. Он все еще был и неофитом Густава Вениаминовича, поэтому от прикосновения меченой ладони ручка скрипнула и опустилась. Сам целитель появлялся по первому требованию больных и всегда знал, что происходит в
его отсутствие. И он наверняка хотел бы, чтобы его неофит взглянул на Водяную колдунью. Днем Сева принес ее сюда, но не нашел сил остаться. Реальность все еще плыла, путалась со сном, одна часть воспоминаний казалась дурным мороком, другая же просто пропала. Но Водяная колдунья билась в его руках – это он помнил. И ее разодранную в кровь спину он помнил тоже. И как услышал ее крик и как нашел ее в траве. Как поначалу растерялся – будто забыл, что в таких случаях надо делать, – и замер с ней на границе поля и леса, а потом прижался губами к ее губам