Пустые Холмы стр. 376
руках и не стала сопротивляться.
– Боги, ну наконец-то, – прошипела она то ли зло, то ли насмешливо, и ему вопреки всему захотелось рассмеяться. Действительно, наконец-то.
– Стой. Еще. Еще, – попросил он, когда она почти уже выпуталась из его рук.
В этот миг прямо над их головами пролетела растопыренная лапа и схватила двоих замешкавшихся парней. Сева пригнулся и заметил Муромца в окружении двух Марьяниных подружек и Василисы. Растрепанная Ниночка висла у Мити на локте и уворачивалась от огромных когтей. Василиса же пыталась отбиться: Муромец не пускал ее.
Наконец, избушке удалось поймать визжащую Настю.
– Освободи ее! – выкрикнула Ниночка, выпрыгнув из-за Митиной спины, и тут
соседняя избушка наудачу хватанула растопыренными когтями воздух и сжала ее за пояс. – Не смей!
Дверь за колдуньями с грохотом захлопнулась, избушка подняла ногу, покачнулась и осторожно – будто считая, что ее никто не видит, – поднесла когти к застывшим Мите и Василисе. И вдруг легонько подтолкнула обоих к дороге.
– Она непосвященная! – крикнул Митя, но Василиса вырвалась, обернулась белкой и прыгнула в густое облако.
Маргариту нес сам ветер – и пыль опадала, и когти курьих ног раз за разом промахивались, скрипя совсем рядом. В другой раз она бы удивилась, но сейчас ничего не чувствовала и только прислушивалась: «Преврати меня», – просила земля; «Преврати меня!» – выстраивалось из окриков бегущих магов. «Преврати же! Преврати!» Кто же звал ее, о чем именно просил? Она остановилась как вкопанная, мигом обо всем забыв, когда впереди полыхнуло: на вершине холма расправила огненные крылья огромная птица.
– Рарог! – прошептала Маргарита. Это о ней, задыхаясь, тараторила Полина, едва они вошли в избушку. Это она летела над деревней и прервала их с Севой удивительный разговор. «Он сказал, что любит меня! А потом появилась Рарог и едва не спалила лес! Наверное, настал конец света, как предсказывал Митя!»
Маргарита не могла отвести от птицы глаз: огненные перья разлетались веером, гасли и снова вспыхивали. Птица кого-то охраняла. Маргарита ринулась вперед и протиснулась сквозь толпу. Отсюда можно было узнать Веру Николаевну, перед которой прямо в воздухе зависла огромная книга: их-то и оберегала вещая птица.
Тенью вырос Александр Владимирович, как будто поджидал Маргариту с самого начала. Она прислушалась: что-то стучало, сбивчиво и неровно. Что-то плакало о былом. Что-то боялось, но храбрилось так трогательно, что у Маргариты сжалось сердце.
– Маргарита, – начал он, но она уже крутанулась вокруг себя и юркнула в крохотный проем между чьими-то спинами. «Освободи меня! Преврати меня!» – звал ее другой, неведомый голос. – Стой!
– Что вам нужно? – огрызнулась она, обернувшись на ходу. Таинственный зов не смог заглушить обиду. Не смог заставить забыть о том, как она пришла на поляну и увидела наставника, как ждала, что он хотя бы раз взглянет на нее, а он только отворачивался, словно ничего никогда ей не писал.
– Остановись, пожалуйста! Сейчас не время… Я же о тебе забочусь!
– Обо мне? Когда мне нужна была поддержка, вы от меня отвернулись. Теперь я справлюсь сама!
Она снова попыталась ускользнуть, но Странник положил ей на плечо руку. Тут же захотелось кинуться к нему, пожаловаться на страхи, которые так долго мучили, на все обиды, которые грызли изнутри. И плевать, что вокруг изумленно шушукаются остальные. Плевать на голос,