Пустые Холмы стр. 403
в холодную кожу. Удалось удержаться, когда птица попыталась его сбросить. Лис согнулся и скакнул вперед, безошибочно рассчитав траекторию до пылающего нездешним огнем глаза.
Птица разразилась истошным писком и беспомощно заскребла когтями по огрызку скалы, на котором все еще сидела, обхватив себя руками, Водяная колдунья. Неясно было, видит ли она, что происходит, осознает ли. Где сейчас ее сознание? Ее мысли и воля?
«В сторону!» – хотел крикнуть Сева, видя, как камни летят из-под скребущих когтей. Но Полина не двигалась.
Лис не удержался. Казалось, что летел он несколько долгих минут. Хребет звонко хрустнул, ударившись об острый выступ. И на этот раз он потерял сознание за секунду до того, как обезумевшая одноглазая птица попыталась вонзить свой клюв, но промахнулась.
Раздался оглушительный вопль, тварь, потеряв силы, снова заскребла когтями по отвесу, чтобы не сорваться в бесконечную пропасть. Но едва ее голова поднялась над краем, что все уже было предрешено: очнувшаяся на самой кромке обрыва Водяная колдунья подняла расцарапанную руку и швырнула самый тяжелый камень, который смогла поднять, в уцелевший птичий глаз.
* * *Она указала серпом прямо на него. Толпа беззвучно расступилась. И только теперь он поднял на Маргариту взгляд.
Они долго смотрели друг на друга молча, и сквозь века от одного к другому потянулась цепочка совпадений, реликвий, к которым прикасались их пальцы, случайных встреч и неузнаваний.
«Что ж, я только что отпустила одного брата, но, кажется, нашла другого», – подумала она.
– Ты уверен, что хочешь этого, хранитель покоя мертвых?
– Не уверен, – ответил он.
– Тебе не страшно?
– Страшно, конечно!
– Так ты согласен?
– Согласен.
– А как же твоя прекрасная жена? Я не смогу сказать, каким ты станешь после превращения. Я не знаю, сможешь ли завести детей. Ты единственный прямой наследник рода, перед тобой сложный выбор.
– Моя жена произнесла клятву, а значит, она теперь – часть моего рода. Что ж, если я не смогу быть ей подходящим мужем, значит, она вольна будет выбрать себе другого и продолжить род.
Земля содрогнулась. Где-то за лесом все еще стоял густой туман. Он укрывал тех, чье сознание сейчас менялось, чьи силы укоренялись в теле навсегда, и среди них была одна длинноволосая девица, под ресницами которой выступили две хрустальные слезинки. Маргарита видела ее прямо сквозь разделявшее их расстояние, сквозь березовую рощу и черный бор, сквозь полчище притаившихся избушек.
– Так подойди же.
Вещий Олег приблизился к воспитаннице, в облике которой сейчас видел кого-то совершенного иного, и опустился на колени. Он обратил лицо к небу и закрыл глаза.
– Обещаешь хранить Заречье и защищать его жителей? Никому не давать их в обиду? А коли найдет сюда дорогу враг, обещаешь ли остановить его любой ценой? Убить, если потребуется, и навсегда взять на себя бремя этой крови?
– Обещаю.
– Обещаешь терпеливо ждать, когда я вновь приду, чтобы освободить тебя?
– Обещаю.
– Обещаешь сделать все возможное, чтобы ни один житель этих земель не пострадал из-за тебя?
– Обещаю.
– Так обретай же тело змеево, крылья могучие, пламя, что будет слушаться тебя, кости тверже камня, кровь опаснее любого яда и… жизнь вечную на этой земле. Не ищи конца ее, не жалей о выборе, будь защитником и опорой. Будь светом.
Она снова замахнулась. Уже