Пустые Холмы стр. 406
даже прожгли пол.
«Нужен целитель! Сюда срочно нужен целитель!» – только и сумела подумать она, создавая информационный ком, прежде чем окончательно сползти на пол.
– Нет, – вырвался сдавленный шепот. – Нет, пожалуйста!
Да, не зря она подумала про влюбленных, едва увидела Севу с Полиной. Все вдруг встало на свои места, будто кто-то подарил ей недостающие кусочки картинки. Вот о ком говорил Сева, когда признался, что давно влюблен в одного человека. Вот почему Полина утверждала, что так хорошо понимает Анисьину боль. Все это время они испытывали друг к другу чувства, но почему-то не могли признаться. И теперь Анисья знала, что простила бы их. Простила бы ценой собственного счастья, собственной любви, лишь бы только они были живы, а не лежали перед ней вот так – неподвижно, холодно, измазанные кровью с головы до ног…
Голоса за стенками звучали глухо, и, даже когда колдуны ворвались в сарай, Анисья слышала их словно через стеклянную банку. Зато видела, как первым вошел Даниил Георгиевич, но тут же отпрянул, и ноги его подкосились точно так же, как у нее, и он схватился за балку дверного косяка. Следом нырнули Жаба и Ирвинг. Предводитель, лишь раз взглянув на тех, кто был распростерт на полу, повернулся к Даниилу Георгиевичу и схватил его под локоть.
– Даниил… Вдох, сделай глубокий вдох.
А Густав Вениаминович бросился на колени и попытался перевернуть Севу, стащить его с Водяной колдуньи. Анисья отвернулась, не в силах смотреть на их бездвижные тела. Слезы застилали глаза. В просвете между застывшим Даниилом Георгиевичем и поваленной дверью она увидела брата. Тот стремительно приближался: наверное, кто-то уже сказал ему, что поиски окончены. У двери он замер и выругался так, как никто не ожидал от представителя такого уважаемого рода.
– Девочка жива! – громом среди ясного неба прозвучал голос Жабы. – Не знаю, каким чудом, но она жива!
Анисья всхлипнула и от неожиданности выпрямила спину. В услышанное трудно было поверить.
– А мой сын? Что с моим сыном? – хрипло простонал Даниил Георгиевич.
Анисья судорожно перевела на него взгляд. За эти несколько минут волосы на его голове стали седыми.
* * *В самом начале июля, на рассвете, Водяная колдунья открыла глаза после долгого забытья. Целители решили, что кризис миновал, и перенесли ее в родную избушку.
– Во-да…
Часы продолжали мерно тикать, по стене полз первый нежный луч.
– Вода… – прошептала Полина, не понимая, где находится и что с ней стало.
Маргарита спала чутко и сквозь сон услышала ее голос. Она бросилась к Полине, не успев даже разлепить глаза, и принялась утирать мгновенно набежавшие слезы.
– Марго? – Полину удивило ее появление.
Маргарита уже знала, что делать: послать информационный ком – и не один – и набрать ванну, добавить туда травяную смесь, которую накануне приготовил Жаба.
Она смотрела, как Водяная колдунья погружается в расцвеченную сухими цветами воду. Как ее мертвенно-бледная кожа розовеет, только частые рубцы шрамов на руках не меняют цвет. Перед глазами вспышками рождались воспоминания: их общее Посвящение, где они становились то единым целым, то обращались противоположными полюсами магии. Полумесяц серпа, пламя, пугающая мощь древнего оборотного колдовства, выжженный призрак Пустых холмов, где люди меняли свой облик и проявляли суть. И неотделимо от всего этого, где-то