Пустые Холмы стр. 407
на самом краешке души, – холодный туман.
Полина долго молчала, приходя в себя. Маргарита не спускала с нее глаз и не тревожила. Она знала, что ей предстоит вспомнить все, что произошло до последнего приступа. Пережить это заново, прежде чем она сможет вернуться к привычной жизни. Она уже слишком хорошо изучила подругу и ее проклятие. Вот и сейчас Полина смотрела куда-то перед собой, иногда хмурясь и иногда чуть округляя глаза, будто перед ее внутренним взором тянулась кинопленка.
– О, – слабо воскликнула она, взглянув на свои руки, поднятые к поверхности воды. На них длинными бугорками краснели шрамы. Порезы и царапины уже зажили, но не успели затянуться окончательно.
– А? – Теперь Полина вопросительно посмотрела на подобравшуюся Маргариту и переменилась в лице, будто забыла, что именно потревожило ее душу. – А где у нас шампунь? – растерянно проговорила она, озираясь.
Маргарита не выдержала, рассмеялась, смахнув слезинку, и протянула ей банку.
– Тебе помочь вымыться или справишься сама?
– Помоги.
После ванны Полина приободрилась. Маргарита подала ей полотенце и чистое платье и повела обратно в комнату. Теперь Водяная колдунья шла почти без поддержки. На столе уже ждали горячий овощной бульон и свежий ржаной хлеб. А еще три стакана с лекарственными отварами.
– Так, Марго! Расскажи-ка по порядку, что случилось. Я помню только какие-то обрывки, и все они выглядят так нереально, будто я видела самый дикий сон! Я бежала по зеркалам, представляешь? И за мной гналась Милонега. Она выслеживала меня по проклятию и, где бы я ни оказалась, чуяла мой след. Перестань плакать, пожалуйста! И смеяться – тоже!
Сказав это, она и сама слабо улыбнулась.
– Ложись, тебе нельзя перенапрягаться, – ответила Маргарита. – Я расскажу, что сама помню.
– Почему мне так больно? Все тело ломит!
– Ты пережила приступ проклятия. Последний приступ… – Маргарита наклонилась над ней и обняла. – Понимаешь? Не знаю, что уж там с тобой было во время него… Но восстановишься ты небыстро.
– Проклятия больше нет? Поэтому у меня такая пустота внутри… Знаешь, я ведь очнулась от тоски. Серьезно, не смейся! Мне казалось, что от этой тоски я сейчас умру. И открыла глаза. Но как… Марго, как я избавилась от проклятия?
– Эта часть истории самая странная. Никто не был тому свидетелем. Но… тебя избавил Заиграй-Овражкин.
– Сева? – еле слышно переспросила Полина: горло сковало холодом, и сердце сжалось в нехорошем предчувствии.
– Конечно, это мог бы быть его отец… но нет. Сева. Представляешь?
– Н-но… как?
– Он отдал за тебя жизнь. Взял твое проклятие на себя. Хотелось бы у тебя спросить, как, но вряд ли ты знаешь. И где только он откопал этот обряд?
Последние две секунды Полина не слышала слов. Ей вдруг отчаянно захотелось замотать головой и закричать. Что? Сева отдал за нее жизнь? А Маргарита рассказывает об этом с улыбкой? Да, ясно… все счастливы, конечно, что Водяная колдунья жива, но ведь они не могут радоваться, что жива она такой ценой!
Дыхание сбилось. Она резко села, превозмогая боль, схватила ртом воздух, будто из избушки разом выкачали весь кислород, и вздрогнула от внезапного звука – это после дробного топота по ступеням крыльца распахнулась входная дверь.
– Сева! – Имя сорвалось с губ вместе с выдохом.
Она не поняла, не успела заметить, куда