Пустые Холмы стр. 412
ее без боя, – сказал Митя. – Ну и для ее матери…
Агафья выгребла из сумочки горсть отборных самоцветов.
– Ну, так-то лучше!
– Кажется, нас там заждались, – напомнил Николай Долгорукий, вставая за спиной Мити. – Пора.
Зеленый забор неумолимо приближался. Август разукрасил его солнечными бликами и первыми пожелтевшими травинками у самой калитки. В этом иссушенном за лето пучке жался к доскам мерек. Одну из двух задних ног он не сумел как следует поджать и держал вытянутой, хвост его лежал неестественным изломом.
– О, Левиафан, – заметил Митя. – Здорово, что он выжил после удара.
– Почему он сидит здесь? – спросил Дима.
– Белун не пускает его в дом. Кстати. – Он обернулся. – Вы знали, что Белун перебрался сюда вслед за Василисой сразу после ее Посвящения?
– Он был ее волшебным помощником? Я что-то такое слышал, – признался Дима.
– Он не стал ее волшебным помощником, – не удержался Сева. – Она прошла Посвящение одна.
– Правда? Ей никто не помогал? – вмешался Николай Долгорукий, но по его тону можно было подумать, что вопрос он задает просто из вежливости.
– Похоже, ей помогала вся природа Заречья, – ответил Митя. – А Белун просто взял и переселился в Небывалый тупик и теперь стережет дом, как самый настоящий домовой.
– Ты говоришь, ей помогала природа Заречья? – Агафья оживилась. – Как же это возможно?
Митя пожал плечами и мечтательно улыбнулся. Ему наконец-то стало спокойнее.
* * *Полина выглянула из окна мансарды. В воздухе плыли запах яблок из соседских садов и неописуемый дух приближавшейся осени, который появлялся разве что только в августе, в жаркий полдень в самой середине месяца. Под окном виднелась новехонькая крыша крыльца, строительство которого закончилось всего несколько дней назад. Матвей, возлюбленный Ирины Станиславовны, руководил строительством, а помогали ему Василисины и Митины приятели из Заречья. Митя же внезапно открыл в себе новый талант, и теперь крышу подпирали два узорчатых резных столбика. Полина уже повсюду замечала его вещи, словно дом стал ему родным. Мама Василисы
то и дело бросала что-нибудь в духе: «Митя решил, что нужно поменять двери и расширить балкон. Вася мечтает перекрасить стены в кухне. Митя передвинул стол к стене, и сразу стало просторно!» – и в голосе ее слышалось неподдельное восхищение, будто она давным-давно мечтала переложить на кого-нибудь заботы о ремонте.
– Идут-идут! – крикнула Полина. В доме тут же поднялся переполох.
Зареченцы, соседи со всех концов Небывалого тупика, друзья Василисиной мамы весело заголосили и забегали по двору, выстраиваясь для приветственных ритуалов.
Полинин взгляд перескочил с жениха в светло-сером кафтане на Севу, который вошел в калитку следом. Дыхание на мгновение сбилось, ладони стали влажными. Ей по привычке захотелось сбежать, спрятаться куда-нибудь, но уже в следующий миг чувства переменились. Она таяла. Плыла в душном августовском солнце. Тонула в тягучем запахе яблок. Звонкий женский смех прямо под окном помог ей вынырнуть и выплыть, она встрепенулась и снова стала разглядывать Муромца. Он сильно отличался от всех остальных. То ли чувствовалась сила его магии, то ли мощь древнего рода – словно сейчас за ним незримо стояли все его предки. И когда он вошел, гости сначала замерли, а потом заулыбались, потянулись к нему, готовые принимать власть его харизмы, завладевшей теперь и Небывалым тупиком. Нетрудно было догадаться, к кому теперь станут