Райский уголок стр. 303
ужин был стейк. Он именно такого сорта человек.
Сестра Салим, Эйлин и я подслушивали и готовились к «неожиданной реакции».
– «…Жить до конца дней, после чего коттедж возвращается в собственность Андерсена, кроме того, вы можете жить на доходы, получаемые отсюда, в случае, если обретете иное жилище», – бубнил Джереми Хьюз на своем адвокатском жаргоне.
– Погодите, я могу жить там, а потом чего? – спросила Матрона.
– Вы можете уехать оттуда и жить где-нибудь еще на деньги, получаемые от сдачи коттеджа в аренду, – в пансионе, например, если пожелаете, – уточнил Хозяин. – Или если возникнет нужда.
– А можно мне вместо коттеджа получить квартиру? – поинтересовалась Матрона. И Джереми Хьюз сказал, что нет, это невозможно.
Нервы мои не выдержали, и я вломилась в хозяйский уголок, где шла беседа. Мне необходимо было выяснить, немедленно.
– Матрона, – спросила я, – вы знали, что леди Бриггс – мать Хозяина?
Я сформулировала предельно четко, потому что была уверена – Матрона не поймет сути вопроса.
– Конечно, знала, – удивилась она. – А ты что, нет?
– Нет, я не знала.
– А чего тогда так к ней подлизывалась?
Джереми Хьюз взглянул на часы, и я вышла, предоставив им заняться делами. Я ненавидела Матрону.
Позже, после ухода Джереми Хьюза, мы отпраздновали возвращение Матроны и добрые новости для нее чашечкой кофе с ромом. Пациенты и персонал заглядывали
поприветствовать Матрону и послушать байки о побегах, которые начались для нее еще в юности. Нам пришлось выслушать некоторое количество исторических фактов и откровенного вранья, прежде чем она добралась до самого последнего приключения.
День все длился и длился, бесконечно, – даже описывая его, понимаю, насколько он выдался невероятным. Мне ужасно хотелось домой, но тут заглянули Гордон и Минди Бэнкс, и Гордон был настолько взволнован, что я задержалась послушать.
– «Райский уголок» без вас совсем не тот, – многозначительно сказал он Матроне.
Но та по-прежнему не собиралась быть с ним почтительной – она ведь видела, как он собственноручно мыл свою машину, облачившись в резиновые перчатки, а потому лишь равнодушно пожала плечами.
– Я слышал, вы угнали машину Берта, – хохотнул Гордон, имея в виду «Озорного Мудака».
– Одолжила, – поправила Матрона.
И рассказала, что сначала она намеревалась жить в «Озорном Мудаке», напротив пожарной части, Лонгстонскую библиотеку использовать в качестве гостиной, а завтракать в «Путешественнике» – у нее там имеется скидка – и стирать в их же туалете, где есть горячая вода и мыло «Камей». Но не сумела разложить до конца переднее сиденье «ровера», чтобы устроить нормальную кровать, и заявилась в приют Святого Мунго, назвавшись бездомной лондонкой.
Мистер Симмонс расхохотался.
– О да, это кресло хрен разложишь, надо как следует приналечь.
– Вы нашли в приюте свою подругу? – спросила я.
– Какую еще подругу?
– Вашу близкую подругу, ту, что не имеет ничего своего, кроме имени, которое вы никак не могли вспомнить?
– Ах, эта, я и позабыла про нее.
Матрона на удивление тепло отзывалась о приюте Святого Мунго и упомянула только об одном неприятном эпизоде, когда кто-то принял ее мягкую игрушку за крысу и швырнул в нее огнетушителем.
Я наблюдала за выражением лица Матроны, за ее пухлыми жестикулирующими руками, когда она вела свой бесконечный рассказ, и впадала в странную летаргию. Достойный соперник «Радостям и горестям знаменитой Молль Флендерс», подумала я.
«…Которая родилась в Ньюгейтской тюрьме и в течение шести десятков лет своей