Рано или поздно стр. 122
успел ее перехватить, удержав Анджелину от полета вслед за шляпкой.
Они следили за полетом шляпки молча, а затем Анджелина разразилась неудержимым хохотом. Помолчав секунду, лорд Хейворд присоединился к ней. Они рыдали от смеха над тем, что в общем-то было совсем не смешным.
— Бедная моя шляпка! — завывала Анджелина между приступами хохота.
Еще один порыв ветра растрепал ей волосы, вырвав несколько шпилек. Анджелина сползла вниз по стене и села под ее прикрытием, подтянув повыше колени. Лорд Хейворд сел рядом, вытянув ноги, и снял шляпу.
— Вы это в‑в‑в‑видели? — спросила Анджелина, с трудом переводя дух. — Я думала, она долетит до самой Америки!
— Я думал, она вызовет сердечные приступы у всех птиц в этом парке, — ответил он. — Она выглядела как сумасшедший попугай! Да и сейчас так выглядит.
Жесточайшее оскорбление для ее шляпки!
Анджелина снова захохотала. Он тоже.
— Ой, вы только на меня посмотрите! — с трудом выдавила она, пытаясь заправить выпавший локон обратно в прическу, все равно безнадежно примявшуюся. — Только гляньте!
Он повернул голову, она тоже, и смех почему-то замер. Они просто сидели, почти соприкасаясь плечами, и смотрели друг на друга.
Анджелина закусила губу.
Это что, лорд Хейворд, с которым она сейчас так весело смеялась?
— Вы растрепаны и раскраснелись, ветер пошел вам на пользу, — сказал он.
— Мне придется хорошенько подумать, — отозвалась она, — чтобы понять, оскорбили вы меня или нет.
— Нет, — негромко ответил он.
На лбу, там, где раньше была надета шляпа, у него виднелись бисеринки пота.
— Вы добры, — сказала Анджелина, — но начнем с того, что во мне вообще не на что смотреть.
Локон, так решительно спрятанный, выпал и повис вдоль уха, едва она убрала руку.
— Почему вы это говорите? — спросил лорд Хейворд.
— Ну, — пожала плечами Анджелина, уставившись на свои колени, — взять, к примеру, мою мать.
— Я ее знал, — сказал лорд Хейворд. — Конечно, не лично, но видел неоднократно. Она была чрезвычайно красива. Вы на нее совсем не похожи.
— Вы заметили? — Анджелина негромко рассмеялась.
— А вам бы этого хотелось? — неожиданно спросил он.
Забавно. Она никогда не задавалась этим вопросом. Сокрушалась, что не такая красавица, какой была мать, но… а хочет ли она и в самом деле быть на нее похожей? Но ведь это бы все изменило, разве не так?
— Когда я впервые вас увидел, — произнес он, — когда вы повернулись к нам от окна в «Розе и короне», я подумал, что вы самая красивая женщина на свете. И снова об этом подумал, когда увидел вас в Дадли-Хаусе.
Анджелина засмеялась:
— Я такая высокая. Настоящая каланча.
— Возможно, так оно и было
в ваши тринадцать лет, — возразил он, — но не теперь.
— Я еще и очень смуглая.
— Живописно смуглая.
— Я даже брови не умею изгибать правильно.
— Что?
На его лице отразилось замешательство.
— Когда я так делаю, то похожу на испуганного зайца.
— Покажите, — велел он.
Анджелина послушно повернула к нему лицо и показала.
В его глазах снова заплескался смех.
— Клянусь Иовом, — сказал он, — вы правы. Испуганный заяц. И кто вам первый об этом сообщил?
— Мама, — сказала Анджелина.
Смех исчез.
— Я ее разочаровала, — сказала она. — Она любила Ферди. И много раз брала его в Лондон, а меня никогда. Наверное, она надеялась, что моя внешность улучшится