Рано или поздно стр. 2
нашла только четверых дюжих слуг из Актона, расположившихся во всем своем угрожающем величии у дверей номера, словно защищая ее от иностранного вторжения. Анджелина отослала их на половину прислуги, велев отдохнуть и освежиться, причем весьма убедительно объяснила, что сама она не заметила около гостиницы ни разбойников с большой дороги, ни грабителей, ни бандитов, ни каких-либо других негодяев и мерзавцев, а они?
И оставшись наконец в одиночестве, обнаружила то самое нужное ей окно — в общей пивной. Конечно, не самое подобающее место, чтобы находиться там без сопровождения, но в комнате было пусто, так что какой тут вред? Кто узнает о ее неблагоразумии? Если в гостиничный двор въедет кто-нибудь посторонний, она просто отправится в свой номер и подождет, когда все уйдут. Если появится сам Трешем, она опрометью бросится в свою комнату, чтобы, когда он войдет в гостиницу, чинно спуститься вниз, скромно и респектабельно, с Бетти, шагающей следом, словно она просто собирается поинтересоваться, не приехал ли брат.
Ах, как будет трудно не начать прыгать вокруг него от возбуждения и нетерпения! Ей уже девятнадцать лет, а она едва ли не впервые удалилась от Актон-Парка больше чем на десять миль. До сих пор Анджелине приходилось вести крайне замкнутый образ жизни благодаря суровому, сверхзаботливому отцу, а после
него вечно отсутствующему сверхзаботливому брату. Ну и благодаря матери, которая никогда не брала ее с собой ни в Лондон, ни в Бат, ни в другие места, хотя сама их часто посещала.
Анджелина лелеяла надежду начать выезжать в семнадцать, но прежде, чем она успела продумать все нужные аргументы и начать убеждать и улещать тех, кто держал ее судьбу в своих руках, в Лондоне неожиданно умерла мать и пришлось провести целый год траура в Актоне. А в прошлом году, когда ей исполнилось восемнадцать (уже никто не мог спорить, что это законный возраст для того, чтобы выезжать в свет), она сломала ногу, и Трешем, этот невыносимый человек, категорически запретил ей ковылять перед королевой на костылях, поэтому реверанс королеве, дебют в мире взрослых и участие в ярмарке невест пришлось отложить еще на год.
А теперь она уже совсем древняя, настоящее ископаемое, но все равно полна надежд, волнений и нетерпения.
Лошади!
Анджелина оперлась грудью о подоконник и прижала ухо к стеклу.
И колеса!
О нет, она не может ошибиться.
Она и не ошиблась. Карета, запряженная лошадьми, завернула в ворота, и ее колеса загрохотали по булыжникам в дальнем конце двора.
Однако Анджелина мгновенно сообразила, что это не Трешем. Карета слишком обветшалая и старая. А джентльмен, выпрыгнувший наружу до того, как кучер развернул подножку, ничем не походил на ее брата. Но прежде чем она успела как следует его разглядеть и решить, достоин ли он вообще того, чтобы на него смотреть, ее внимание отвлек оглушительный рев рога, и почти в эту же минуту в ворота въехала еще одна карета и остановилась почти вплотную к двери в пивную.
И опять не карета Трешема, это стало ясно с первого же взгляда. Прибыл почтовый дилижанс.
Как ни странно, Анджелина почувствовала не такое сильное разочарование, как могла бы. Такой всплеск людской активности был для нее в новинку и очень возбуждал. Она смотрела,