Библиотека

Рано или поздно стр. 25

Размер шрифта
-
+
Тема

внезапно уехал из дома. И все, что тебе известно обо мне после этого, — это то, что сообщалось в отчетах теми гувернантками, которых ты мне навязывал. Но они все до единой относились ко мне неодобрительно, потому что я не была робкой мышкой, как положено юным леди. А чего они ожидали? А ты чего ожидал? В конце концов, я Дадли! И при всем этом я не дикая! И меня нельзя назвать нецивилизованной!

Трешем внимательно посмотрел на нее своими очень темными непроницаемыми глазами.

— Так-то лучше, — заметил он. — Теперь у тебя порозовели щеки, Анджелина, ты больше не сливаешься цветом с платьем. Готова спуститься вниз? Или ты собираешься появиться на собственном балу после того, как прибудут все гости?

Фердинанд ухмыльнулся, подмигнул ей и предложил руку.

О, она просто обожает своих братьев, думала Анджелина, взяв обоих под руки и спускаясь с ними вниз по лестнице, чтобы исполнить важнейшую обязанность — приветствовать бальных гостей. Она их обожает, несмотря на то что они постоянно ее изводят. Она много слышала о них, хотя не так уж часто видела за последние семь лет. Впрочем, Фердинанд приезжал домой почти каждые школьные и университетские каникулы, пусть всего на несколько дней. Она наслышана про опасные, безрассудные скачки, драки, любовниц, дуэли — хотя это последнее относится только к Трешему. Она даже знала о двух дуэлях на пистолетах, причем каждый раз соперник Трешема стрелял первым и промахивался, а затем Трешем презрительно стрелял в воздух. И обе дуэли случились из-за чьих-то жен, с которыми Трешем спутался. К счастью, обе эти дуэли произошли задолго до того, как Анджелина про них услышала. Она с большим неодобрением отнеслась к вызвавшему их поводу, очень гордилась братом, стрелявшим в воздух, а не в обманутого мужа, и была абсолютно убеждена, что эти известия так расшатали ее нервы, что они уже никогда не будут действовать, как положено.

Кузина Розали, встретив Анджелину в нижнем холле, улыбнулась ей одобрительно и сердечно.

— Ты и в самом деле очень выделяешься, Анджелина, — сказала она. — Остальных девушек белое поглощает. Но ты… над ним властвуешь.

«Интересно, что бы это значило?» — уныло подумала Анджелина, отметившая, что Розали назвала ее выделяющейся, а не хорошенькой.

И вдруг задумалась над тем, что бы сказала про нее сегодня вечером мать. Назвала бы ее привлекательной, как Трешем и Фердинанд? Или выделяющейся, как Розали? Или прелестной, как Бетти? Или хорошенькой? Или просто нахмурилась бы, как всегда делала в прошлом, глядя на чересчур высокий рост дочери, слишком темные волосы и неделикатный цвет лица? Или, как однажды, когда еще Анджелине было тринадцать лет, она осталась недовольна ее бровями: они образовывали недостаточно изящную дугу над глазами.

Это случилось в один из ее визитов в Актон-Парк, происходивших к тому времени все реже и реже, несмотря на то что папа уже умер и его не требовалось избегать. Анджелина провела целую неделю у зеркала, пытаясь изогнуть брови так, как делает мама. Но когда она продемонстрировала это матери, та сказала, что она выглядит как испуганный заяц, и предупредила, что если она не будет осторожнее, то еще до тридцати лет весь ее лоб покроется морщинами.

Скорее всего, мама одобрила бы ее в белом, решила

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.