Разделенные океаном стр. 165
Муссолини, за попрание прав личности, за национализм, расизм и многое другое.
У Гарри от удивления глаза полезли на лоб.
— Даже я не сказал бы лучше.
— Почему тебя это удивляет?
— Потому что женщин политика обычно не интересует.
— Я каждый день читаю «Таймс» от корки до корки, — похвасталась Молли.
Пожелай он, она бы процитировала ему результаты последних матчей по крикету, состояние фондовой биржи на момент закрытия вчера днем, температуру воздуха в Париже и сообщила бы о принятии закона о социальном обеспечении в США как о начале «нового курса», провозглашенного президентом Рузвельтом. Мистер Петтигру требовал, чтобы она читала ему все статьи в газете, отчетливо и громко, и раздражался, если Молли запиналась, встретив незнакомое слово.
— Мне показалось, я слышу голоса!
В гостиную вошла Ирен. Ее лицо исказилось яростью, когда она увидела Гарри.
— А ну-ка, убери свои грязные руки с моего окна! — взвизгнула она.
Ирен метнулась через комнату, явно собираясь захлопнуть окно, но Молли оттолкнула ее в сторону, не думая о последствиях. Ей уже двадцать семь лет, и никто, даже свекровь, не может указывать ей, с кем общаться, а с кем — нет.
— Мы всего лишь разговаривали, Ирен, — мягко заметила Молли, уже жалея о том, что оттолкнула старушку, но не собираясь идти на попятный. — Гарри не сделал ничего плохого.
Но Ирен не желала успокаиваться.
— Это мой дом, и я не намерена терпеть здесь его присутствие, — прошипела она.
— В таком случае мы поговорим снаружи.
Молли решительным шагом вышла из комнаты. Завтра ей придется дорого заплатить за это. А она еще рассчитывала, что в их доме хотя бы несколько дней будет сохраняться хрупкое перемирие, прежде чем разразится новый кризис.
— Твоя свекровь, похоже, считает меня дьяволом в человеческом обличье, — сказал Гарри, когда Молли закрыла за собой дверь, и подмигнул ей. — Я не настолько плох.
— Подозреваю, что настолько, — сообщила ему Молли.
Он предложил ей согнутую в локте руку, но она проигнорировала этот жест. Вечер выдался теплым, большинство дверей были открыты, и люди сидели на ступеньках. Стемнело, и скоро фонарщик должен был приняться за работу.
— Неужели ты боишься дотронуться до меня? — поддразнил ее Гарри.
— Боюсь, — коротко ответила Молли. — Не хочу, чтобы у кого-либо сложилось впечатление, будто у нас свидание.
— А вдруг?
— Ни за что!
Он рассмеялся.
— У меня разовьется комплекс неполноценности, если я продолжу общаться с тобой.
Они зашагали по улице, причем Молли старательно сохраняла дистанцию между ними.
— Даже ради спасения собственной жизни комплекс неполноценности у тебя не разовьется, — заявила она.
Похоже, ее слова доставили Гарри удовольствие. Он поинтересовался:
— Как тебе удается читать «Таймс» каждый день? Я почему-то думал, что ты работаешь с утра до вечера.
— А я и работаю. — Молли объяснила ему, что каждое утро навещает мистера Петтигру. — Он ужасный человек с ужасными взглядами. Он считает Адольфа Гитлера «нормальным парнем» и обожает Освальда Мосли. — Мосли был лидером Союза фашистов Британии, к которому принадлежали и «чернорубашечники».
— Я бы не согласился работать на такого типа и