Библиотека

Разделенные океаном стр. 166

Размер шрифта
-
+
Тема

пять минут! — Гарри подпрыгнул и раздавил жестянку, словно это была голова Освальда Мосли, после чего, как мальчишка, пробежался по бордюру, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие.

— Что ж, ты — не я, и тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы прокормить четверых детей и свекровь. Деньги, которые я зарабатываю, позволяют нам не умереть с голоду, а остальное мне безразлично.

— Есть еще такая штука, как умереть стоя или жить на коленях, — чуточку выспренно произнес Гарри, чем напомнил ей Тома.

Наступила очередь Молли рассмеяться.

— Ради всего святого, Гарри! Я работаю не на Гитлера или Мосли, а всего лишь

на девяностолетнего старика, который едва переставляет ноги. Иногда я боюсь, что он умрет и я потеряю десять шиллингов в неделю. Я надеюсь только, что мистер Петтигру проживет до тех пор, пока я не перестану нуждаться в его деньгах.

— Мне нравится, как ты смеешься.

Гарри остановился, загораживая ей дорогу, и взглянул на нее так, что сердце на мгновение замерло у Молли в груди. Они дошли до конца улицы, где еще не было фонарей и булыжник мостовой блестел в лунном свете. Прежде чем Молли успела сообразить, что происходит, Гарри поцеловал ее в губы. Она оттолкнула его на долю секунды позже, чем следовало бы.

— Не смей больше так делать! — резко бросила Молли.

— Разве тебе не понравилось? — Похоже, он удивился.

— Нет.

Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, быстро зашагала обратно к дому.

Войдя внутрь, Молли обнаружила, что Ирен уже легла. В расстроенных чувствах, надо полагать. Налив себе чашку остывшего чая, Молли отнесла ее в гостиную. Если она не закончит сегодня пару перчаток, чувство вины будет грызть ее и она не сомкнет глаз. Молли зажгла газовый рожок, задернула занавески и тут обнаружила, что сердце гулко стучит у нее в груди. Гарри Бенедикт был вторым мужчиной, поцеловавшим ее в губы, и она устыдилась своего поведения.

— Том, — безо всякой причины вдруг застонала она в голос. — Ох, Том!

Руки у Молли дрожали так сильно, что она не могла вдеть нитку в иголку, не говоря уже о том, чтобы шить. На ладони, там, где она уколола ее чуть раньше, виднелось пятнышко крови. Пожалуй, надо вымыть руки.

— Я не люблю его, — прошептала Молли, — но он заставляет меня чувствовать себя женщиной.

Прошло уже много времени с тех пор, как это случилось в последний раз, когда мужчина желал ее и говорил ей, что она выглядит очень мило. Том уверял ее, что она красавица.

Отворилась дверь, и в комнату тихонько скользнула Броуди. Ее маленькое личико раскраснелось. Она плакала.

— Одуванчик не вернулся домой, — пролепетала девочка. — Я звала его, звала и даже звенела его блюдечком на ступеньках, но он так и не пришел. Бабушка отдала ему червяков, и я слышала, как его тошнило во дворе. Мне кажется, он умер!

Молли посадила дочь на колени; тельце Броуди было горячим и потным.

— На самом деле, родная, это были не червяки, а мясной фарш, хотя и не очень хороший. Наверное, Одуванчик съел что-то еще, отчего его стошнило. — Кот очень любил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.