Библиотека

Разделенные океаном стр. 168

Размер шрифта
-
+
Тема

видели. — Вы еврейка?

— Нет, я ирландка. Неужели вы не слышите этого по моему акценту?

—Ирландцы ничуть не лучше евреев, — проворчал он.

Молли с трудом подавила желание выплеснуть чай ему в физиономию, вовремя напомнив себе, что перед ней старый инвалид и что его замшелые тошнотворные жизненные устои ничего не значат для нее.

— Джордж Бернард Шоу — ирландец, — заявила она. — Как и Китс, кстати, и Синг, и много других известных личностей. — Старому козлу нравилось, когда ему возражали.

— Шоу драматург, — с нескрываемым презрением буркнул мистер Петтигру. — Я терпеть не могу театр. Не понимаю, кому он нужен. Остальные двое — поэты, а поэзия всегда представлялась мне уделом бездельников.

— А есть вообще что-нибудь, что вам нравится, мистер Петтигру? В таком случае я постараюсь вспомнить фамилию ирландца, который этим занимался.

По его лицу, похожему на обтянутый кожей череп, но на удивление гладкому, несмотря на девяносто лет, промелькнуло подобие улыбки. Мистер Петтигру сохранил густую шевелюру, в которой поблескивали черные пряди. Он также обладал острым слухом и живым умом, и лишь глаза и ноги отказывались служить ему, как прежде. Должно быть, старика раздражало то, что ему приходится целые дни проводить в постели, но это не могло служить оправданием его чудовищным взглядам.

— Мне нужно сходить в туалет, — провозгласил мистер Петтигру.

Молли уткнулась носом в газету, чтобы не смотреть, как он с натугой встает с постели; он терпеть не мог, когда ему предлагали помощь. Она слышала, как старик с кряхтением пытается опустить ноги на пол.

— Мой халат! — пролаял он. — Эта глупая девчонка повесила его за дверь. — Под «девчонкой» он подразумевал Филомену. Халат следовало оставлять в изножье кровати, где он без труда мог бы дотянуться до него.

Молли принесла мистеру Петтигру халат и вновь спряталась за газетой, пока он одевался. Затем, шаркая ногами, старик потащился в туалет, который Филомена распорядилась установить на первом этаже специально для него.

— Солнце уже взошло, — сообщил он по возвращении.

Молли показалось, что в его скрипучем старческом голосе прозвучали мечтательно-тоскливые нотки.

— Быть может, вы желаете перейти в гостиную? Там сейчас очень мило и светло.

Мистер Петтигру обитал в задней комнате, выходящей на маленький дворик, куда солнце заглядывало лишь рано утром и никогда — зимой.

— Я могла бы почитать вам там, и мы бы с вами посмотрели на улицу.

Он был полностью отрезан от внешнего мира и наверняка чувствовал себя одиноким и заброшенным.

— У меня нет ни малейшего желания смотреть на улицу, благодарю вас. Я уже не ребенок, и вид легкового автомобиля или автобуса не приводит меня в восторг. — С болезненной медлительностью мистер Петтигру снял халат и вновь улегся в постель. — Прочтите мне письма в «Таймс», будьте любезны, и запомните: если мне захочется посидеть в другой комнате, я скажу вам об этом сам.

— Мне его очень жаль, — говорила Молли несколько часов спустя Агате, которая пять лет назад вышла замуж за друга Тома, полицейского Филиппа Фрейзера.

Сейчас у нее было двое детей — трехлетняя Донни и Памела, которой исполнился год. После четырех часов,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.