Разделенные океаном стр. 198
не сейчас, а чуть позже, через денек-другой. Послушай, сынок, поехали к нам, перекусим чем-нибудь. Переночуешь у нас. Собственно говоря, можешь оставаться у нас, пока не окончатся похороны — или дольше, столько, сколько захочешь. — Мальчику было всего пятнадцать лет, так что ему наверняка понадобится опекун, пока он не станет старше и не сможет самостоятельно заботиться о себе. — Скотт и Конни будут рады тебя видеть.
Энжи по секрету призналась мужу, что Конни, их тринадцатилетняя дочь, без памяти влюблена в Джона.
— А это что такое? — Джон взял в руки очередной листок и уставился на него.
— Похоже на свидетельство о рождении. Твое, скорее всего. Ну что, поехали, сынок? Энжи уже приготовила ужин. Я вернусь сюда и просмотрю все бумаги завтра, чтобы найти полис ритуального страхования. Нам нужно организовать доставку... — Он чуть было не сказал «трупов». — Сделать так, чтобы твоих маму и папу привезли домой.
Джон с трудом поднялся на ноги.
— Сначала мне надо сходить в ванную, а потом найти свою сумку. Я привез ее с собой, но не помню, где оставил.
— Ты иди в ванную, а я поищу твою сумку.
Как только мистер Айвс вышел из кабинета, Джон впился взглядом в свидетельство о рождении. Оно
подтверждало его имя и дату рождения, вот только матерью его значилась какая-то Анна Мюррей, а в графе «отец» стоял прочерк.
Джон не мог бы сказать, что не давало ему уснуть в доме Айвсов: то, что его родители погибли, или то, что они, оказывается, вовсе не были его родителями. Он был их приемным сыном. Джон разозлился на них за то, что они не сказали ему об этом раньше, и эта злость помогла ему примириться с осознанием того, что его так называемые мама и папа мертвы. Что бы они сделали или не сделали, он любил их всем сердцем.
Без четверти четыре, когда в соседней комнате громко храпел Скотт, Джон встал, зажег свет и принялся изучать свидетельство о рождении, которое захватил с собой. Оно было настоящим, с официальной печатью, выданное городской мэрией. Мальчик долго смотрел на имя — Анна Мюррей — и вспомнил, что иногда родители в пылу ссоры упоминали кого-то по имени «Анна».
«Ты до сих пор не можешь забыть ее, верно?» — кричала мать, когда они повздорили в последний раз.
«Нельзя забыть человека по своему желанию», — ответил ей тогда папа.
На следующий день мистер Айвс попросил у Джона ключ от дома Зариянов.
— Будет лучше, если я займусь необходимыми приготовлениями там, — сказал он. — Так все нужные бумаги окажутся у меня под рукой. Необходимо известить о случившемся офис твоего отца и его банк. Хочешь пойти со мной, сынок?
— Нет, благодарю вас, — вежливо отказался Джон.
В комнату вошла миссис Айвс и негромко сказала ему, что завтрак готов. Хотя еще вчера она просто кричала:
— Эй, бегом за стол!
Аппетит у Джона исчез напрочь. Ему хотелось лишь кофе, который он обычно не жаловал.
— Вы никогда не слышали о женщине по имени Анна Мюррей? — спросил он у миссис Айвс, допивая третью чашку.
Конни смотрела на него полными слез