Разделенные океаном стр. 203
— Что вам нужно?
— Я хочу, чтобы ты вышел.
— Зачем? — Голос у Джона был глубокий, как у взрослого мужчины, хотя ему исполнилось всего пятнадцать и в душе он оставался мальчишкой.
— Потому что ты не можешь сидеть там вечно; рано или поздно тебе придется оттуда выйти.
— Я хочу к своим маме и папе, — страдальческим голосом произнес он. — Я хочу к своим маме и папе.
Теперь он уже кричал, и его хриплый голос дрожал и срывался от ярости.
— Но они умерли, малыш.
Ей не следовало так его называть. Но в Анне проснулась нежность, с которой она не знала, что делать.
— Но ты-то не умерла, — язвительно заметил Джон. — Почему ты не хочешь признать, что ты моя мать?
Анна заплакала. Очень тихо и горько. Она подтянула колени к груди, обхватила их руками и уткнулась в них лицом.
— Я не могу, просто не могу.
Дверь отворилась, Джон вышел из ванной и сел на пол рядом с ней.
— Почему?
Анна подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. У нее кружилась голова, в теле появилась необыкновенная легкость, и она не могла мыслить связно.
— У Доктора были серые глаза, — прошептала она.
Джон немного помолчал, обдумывая ее слова.
— Кто такой Доктор?
— Мой отец. — Окружающий мир дрожал и расплывался у нее перед глазами — стены, пол, потолок, лицо мальчика, ее собственные руки. Она выдохнула: — Мой отец был и твоим отцом.
Он вошел в ее спальню, навалился сверху и ворвался в нее. Боль была неописуемой. Она закричала...
— Прекрати!
Кто-то тряс ее за плечи, но это был не Доктор. Доктор был пьян, ему было наплевать на ее крики, и он продолжал насиловать ее, пока она не потеряла сознание от боли, шока и ужаса происходящего. Нет, сейчас ее тряс за плечи Джон, по щекам которого текли слезы, а за его спиной виднелась Кристина, размахивающая руками, как мельница, и сама готовая расплакаться.
Они вдвоем подняли Анну, отнесли ее в спальню и уложили на какую-то кровать.
— Господи всемогущий, как я хочу, чтобы здесь была Лиззи! — жалобно причитала Кристина.
— Все нормально, с ней все будет в порядке, — хрипло проговорил Джон. — Вы не могли бы приготовить еще кофе?
— Одну секунду, сынок. — Кристина явно была рада хоть чем-нибудь занять себя.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джон.
Он сидел на постели и смотрел на Анну. Мальчик уступил место мужчине.
— Ужасно, — прошептала она. — Прости меня. Как будто мало на тебя свалилось в последние дни. А тут еще моя истерика.
— И ты прости меня. Теперь я жалею, что пришел. Мне надо было подождать, пока я не успокоюсь хотя бы немного. Мама всегда говорила, что я слишком порывист и импульсивен.
— Тебе ведь больше не к кому было обратиться, верно? — Ее губы дрогнули, неохотно складываясь в улыбку. — Только ко мне. Но оказалось, что и от меня мало толку.
— Не говори так, — упрямо произнес Джон. Поколебавшись, он продолжил: — Могу... могу я спросить — ты