Библиотека

Разделенные океаном стр. 212

Размер шрифта
-
+
Тема

Гитлером о ненападении, и тогда бы нам не пришлось воевать, а люди по-прежнему мирно спали бы в своих постелях. Тогда не было бы продовольственных карточек, затемнений и дефицита, не было бы проклятых бомбежек. Муж Бетси, Дэйв, и сын миссис Оукли были бы живы, как и сотни других сыновей и мужей. — Все они были моряками торгового флота и погибли, когда их суда были потоплены.

Но в душе Молли знала, что Гарри был прав, а она ошибается. Гитлера следовало остановить. Нельзя было позволить, чтобы он покорял одну страну за другой, а Великобритания оставалась бы в стороне и лишь наблюдала за происходящим. Это было бы сущим позором и бесчестьем, но споры с Гарри помогали Молли преодолеть страх и отчаяние, которые охватывали ее — и всех, — когда начинали выть сирены воздушной тревоги, а над головой раздавался рев моторов тяжелых бомбардировщиков. Потом сверху сыпались бомбы. Детей приходилось поднимать с постелей и вести в ближайшее убежище — обычные кирпичные здания, которые, по мнению Молли, были ничуть не безопаснее домов, которые они только что покинули. Убежище было переполнено, и им приходилось сидеть на полу, прислушиваясь к взрывам, гремевшим по всему Ливерпулю, и инстинктивно пригибать голову, когда бомба падала совсем рядом. Броуди упорно тащила с собой

в убежище Одуванчика, баюкая его на руках, а он столь же упорно пытался удрать. Кот ненавидел шум. Когда начинали выть сирены, он забивался под стол и закрывал мордочку лапами. Молли купила ему новый ошейник и на внутренней стороне написала их адрес, на тот случай, если Одуванчик все-таки убежит и потеряется.

Некоторые семьи ночевали в убежище, приходя туда пораньше, чтобы занять лучшие места, но Молли знала, что, равно как и Ирен с детьми, не сможет заснуть на жесткой деревянной скамье или бетонном полу, сколько матрасов и одеял ни подкладывай. Когда пабы закрывались, убежища переполняли толпы шумных пьяниц, которые мочились прямо на стены, отчего в помещениях стояла невыносимая вонь.

Но не только воздушные налеты причиняли людям страдания. Над их головами дамокловым мечом нависала угроза вторжения германских армий, сосредоточенных на побережье Франции. Церквям запретили звонить в колокола до тех пор, пока не закончится война — или не начнется высадка немецких войск. Вот тогда колокола должны будут подать сигнал, что вторжение началось.

Финн регулярно писал Молли, требуя, чтобы она с детьми переехала в Дунеатли, фактически обвиняя ее в преступной безответственности. Южная Ирландия в войне не участвовала. «Здесь ты будешь в полной безопасности. Ты рискуешь своей жизнью и жизнью детей», — писал он.

В конце октября, когда налеты происходили почти каждую ночь — а иногда и днем, — Молли все-таки решилась увезти детей в Ирландию. Оставаться там сама она не собиралась. Ирен скоро должно было исполниться семьдесят. Она слабела на глазах, физически и умственно. Бомбежки приводили ее в ужас, она судорожно цеплялась за Молли, не отпуская ее до тех пор, пока не звучал отбой воздушной тревоги. Ирен наотрез отказывалась поселиться у одного из сыновей, которые жили в менее опасных районах Ливерпуля. Она желала оставаться в своем доме с Молли.

А Молли регулярно приходилось напоминать себе о том, что Ирен — мать Тома, а тот был

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.