Библиотека

Разделенные океаном стр. 351

Размер шрифта
-
+
Тема

займусь сама, — с раздражением отозвалась Тамара. — Кстати, завтра я встречаюсь с Лиззи Блинкер. Я позвонила ей, и она пригласила меня на чай.

Левон удивился и обрадовался. До сих пор его жена не изъявляла желания познакомиться с Блинкерами.

— Она тебе понравится, — заверил он.

— Давай на эти выходные съездим посмотреть на дом с огородом? — предложила Тамара.

— Хорошо. — Левон почувствовал себя побежденным.

— Я договорюсь с риэлтором, — с торжеством заключила она.

Анна не захотела переезжать. Она ничего не сказала, но Левон обо всем догадался по ее лицу, когда затронул эту тему в разговоре. Оно замкнулось, как бывало всегда, когда речь заходила о чем-то, чего она не желала слышать. Когда Анна сказала ему, что полюбила Нью-Йорк, Левон понял, что она имеет в виду Манхэттен с его яркими огнями, театрами, маленькими улочками и широкими авеню, универмагом «Мэйсиз» и рынком на Малберри-стрит, Таймс-сквер, собором Святого Патрика, куда они иногда ходили на мессу — по некоторым обмолвкам и намекам он выяснил, что Анна, как и он с Тамарой, принадлежит к католической вере, — и мириадами других вещей, благодаря которым эта часть Америки стала уникальной и не переставала изумлять их. В хорошую погоду Левон будет скучать по той части пути, которую он, идя с работы домой, проходил пешком, подавая пять центов органисту, который играл исключительно итальянские оперы, по прогулкам в Центральном парке весной, когда почки на деревьях только начинали набухать, или осенью, когда листья опадали. Ему будет не хватать театров, располагавшихся буквально за порогом его квартиры ресторанчиков, в которых подавали угощение со всех концов земного шара, шума и энергии Манхэттена.

— Если я посмотрю тот дом в воскресенье, — обратился Левон к Тамаре, — ты обещаешь сделать кое-что ради меня?

— Лев, мы подыскиваем себе дом не ради меня, а ради всех нас — тебя, меня и Джона. — Он обратил внимание на то, что Тамара не упомянула Анну. — Ладно, что тебе от меня нужно?

— Стань американской гражданкой.

Сам он уже думал и говорил, как американец. Левон употреблял такие словечки, как «йиппи» и «оки-доки». Он называл Карла «приятель», а доллары именовал «баксами» — но только когда играл в покер со своими друзьями-адвокатами во время долгого обеденного перерыва два раза в месяц по пятницам, о чем Тамара даже не подозревала. Левон хотел принять участие в следующих выборах и голосовать за демократов, так же, как это делали Карл и Олли Блинкер. В глубине души он уже ощущал себя американцем.

— Хорошо, Левон, если ты действительно этого хочешь, — ровным голосом ответила Тамара, — я исполню твою просьбу.

Он видел, что на самом деле она вовсе не горит желанием становиться американкой. Но ведь, в конце концов, он тоже не хотел переезжать в Бруклин. Левону казалось, что он идет на куда большие уступки.

Когда он вернулся домой тем вечером, в вазе на столе стоял огромный букет алых роз.

— Их подарила мне Лиззи Блинкер, — сообщила ему Тамара. — Как ты и говорил, она очень мила.

— И о чем же вы разговаривали?

Тамара пожала плечами.

— В основном о Герби и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.