Разделенные океаном стр. 390
того как приехать в Америку, Анна никогда не видела чернокожих. Проведя здесь пять лет, она до сих пор не могла взять в толк, почему кто-то заслуживает иного отношения только из-за цвета кожи. Наверняка Господу это бы не понравилось. Разве не создал Он всех людей по образу и подобию своему? Лев все понимал, но девушка заметила, что чернокожих друзей у него нет. «Это не принято, Анна», — ответил он, когда она поинтересовалась у него почему.
На Юге были штаты, где чернокожим приходилось сидеть на отдельных сиденьях в задней части автобуса, и их не пускали в некоторые рестораны или магазины.
Это повергало девушку в ужас. Она испытывала негодование, и у нее начинала раскалываться голова, когда она думала о том, что чернокожие подвергаются столь презрительному обращению. Ее возмущал и тот факт, что люди, не сделавшие никому ничего плохого, вынуждены были обитать в Гувервиллях. Разве Господу не полагается хотя бы одним глазком поглядывать на то, что творится на земле?
Анна тратила добрую часть своих доходов на благотворительность. Она бы жертвовала и больше, но Олли Блинкер отговорил ее от этого.
— Ты должна думать о будущем, детка. Ты же не будешь танцовщицей всю жизнь, и тебе наверняка не хочется самой оказаться в какой-нибудь лачуге в Центральном парке, как та семья, которую ты взяла под свое покровительство, верно?
— В общем, да, — согласилась Анна.
Она испытывала чувство вины оттого, что могла покупать себе любую одежду, какая ей нравится, и есть то, что ей хочется, но если она обнищает сама, проблему бедности этим не решить. Так, во всяком случае, говорил Олли, да и Лев согласился с ним, когда Анна поинтересовалась его мнением.
На Рождество она проснулась пораньше и сразу же подбежала к окну, за которым простиралось серое небо, кое-где усеянное белыми клочьями облаков. Центральный парк застыл в объятиях мороза, а дорога сверкала, словно усыпанная бриллиантами. По ней медленно ползли редкие автомобили, а мужчина, выгуливавший собаку, оказался единственным пешеходом. Анна чувствовала тепло, исходящее от чугунного радиатора на стене. Внизу, в подвале, стоял паровой котел, обогревавший все здание. В памяти Анны вдруг всплыли воспоминания о другом Рождестве, когда она просыпалась и находила игрушки рядом с кроватью на полу, а в одном из серых школьных носков оказывались сладости и фрукты. В той комнате, вспомнила девушка, было очень холодно. Но воспоминания улетучились столь же быстро и неожиданно, как и появились.
Она надела теплое шерстяное платье, сапожки и шубку из искусственного меха, став похожей на игрушечного медвежонка, подхватила хозяйственную сумку, полную разноцветных свертков и коробочек, и направилась в кухню. Кристина, все еще одетая в халат, уже ждала ее с корзинкой еды, от которой исходил восхитительный запах индейки и сливового пудинга.
— Хочешь, я пойду с тобой, милая? — предложила она. — Ты не успеешь и глазом моргнуть, как я оденусь.
— Не надо, со мной все будет в порядке.
— Ну, смотри сама. Эрик уже ждет тебя внизу в машине.
— Спасибо, Кристина, — искренне поблагодарила Анна служанку. — Ты очень добра.
— Это у тебя добрая душа, милая. Сомневаюсь, что сегодня утром в Нью-Йорке найдется много людей, способных думать о