Разрозненные страницы стр. 102
пила горячий чай (кто-то раздобыл кипяток на станции). Когда я сидела на своей нижней полке, пришел Сева Резцов (половина нашей чудесной балетной пары – Мирзоянц и Резцов). Мы с Севой были большие приятели, и, так как он обладал невероятной памятью, я вечерами, когда не было света, или в автобусе заставляла его читать мне наизусть то «Полтаву», то «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Он посидел немного в нашем купе, а потом, когда мы остались вдвоем, сказал мне:
– Слушай, Рина… Ну, конечно, воды нет… Но все как-то хоть лицо моют. А у тебя прямо полосы грязи на щеках и на шее. Давай я тебе полью, ты хоть умойся только.
Я перестала пить чай и начала так хохотать, что он испугался. Я, оказывается, ночью размазала по себе всю копоть, а в зеркало даже не взглянула, зная, какая я чистая.
Пельмени
Поверите ли, иногда даже никак не могу решить – написать ли ту или иную страницу. Например, была на Урале с концертами, повсюду, и в Свердловске. Была у Павла Петровича Бажова. И вот теперь, вместо того чтобы написать что-нибудь интересное о нем, нужное, значительное, пишу совсем другое, неизвестно зачем. Во-первых, почему-то вспоминаю пельмени. При чем тут пельмени? Конечно, не совсем уж ни при чем.
Бажов пригласил нас, нескольких актеров, к себе домой. Милый деревянный дом, уютно; сидим, разговариваем. Немного погодя зовут к столу – есть пельмени. Все было по-домашнему вкусно, особенно после долгих путешествий по городам и ресторанам. Мои товарищи с аппетитом немедленно занялись едой: грибочками, закусками, разной рыбкой. А я с удивлением смотрела: где же пельмени? Я их так люблю! Я помнила по своему детству, что если звали на пельмени, то до них ничего другого не давали. Всегда сидели за столом и ждали, пока внесут первую порцию пельменей – громадную дымящуюся миску. А на столе стоят только сметана, масло, флакон с уксусом, горчица, соусы. А тут – полный стол всякой еды. Ну, думаю, посмотрим, что дальше будет.
И вот, когда все все попробовали, наелись до отвала, дверь отворяется и вносят огромную миску горячих, как огонь, пельменей. Все завопили, закричали от восторга. И вот уж у всех на тарелках пельмени – аппетитные, мастерски слепленные, беленькие, как красивые ракушечки. И тут же к ним и масло, и сметана, и уксус. Все оживленно принимаются за пельмени. Но что это? Минуту спустя гости жуют с трудом, едва справляются с первой порцией: они так всего напробовались и наелись, что пельмени в них уже не помещаются. А уже несут на блюде вторую порцию, новых, горяченьких. Все отказываются, больше не могут и с ужасом смотрят на меня, когда хозяйка, подцепив с блюда пельмени шумовкой, кладет их в мою тарелку, а я с удовольствием продолжаю есть и похваливать, поливая пельмени то сметаной, то еще чем-то.
А весь фокус состоял в том, что я до пельменей ничего не пробовала, даже ни одного грибочка – сидела и ждала, когда же наконец подадут мои любимые пельмени. Нет, как говорит Винни-Пух, неправильные были у Бажовых пельмени!
Потом мы сидели возле дома на скамеечке у забора, за которым был сад и огород. Павел Петрович вынул табакерочку,