Библиотека

Разрозненные страницы стр. 124

Размер шрифта
-
+
Тема

было сделать новые снимки, снять детскую библиотеку, построенную Корнеем Ивановичем в Переделкине; его – на прогулке; его – за работой. Мы приезжали и каждый раз удивлялись, с каким терпением он относился к работе фотографов, к нашим требованиям. Он всегда уважал чужой труд. Слава богу, нам удалось сделать этот диафильм. Зато все экземпляры, которые мне удавалось достать, включая полагающиеся мне две штуки авторских, Корней Иванович отнимал у меня беспощадно.

Каждый год 1 апреля, в день своего рождения, Корней Иванович собирал всех друзей у себя дома. Случилось так, что Корней Иванович был болен и лежал в больнице, когда наступило 1 апреля.

В тот день в больницу никого не пускали – карантин. Вахтер, к счастью, узнал меня и пропустил нас. Потом В. Берестов предъявлял меня дежурным как пропуск по всей территории. И вот наконец мы все-таки оказались в палате у Корнея Ивановича. Тут на всех столах у него, как дома, книги, письма с незнакомыми иностранными марками и стопки чистой и исписанной бумаги. Конечно, никаких разговоров, вопросов о здоровье Корнея Ивановича не полагалось.

Он, как маленький, страшно обрадовался нашему приходу и прежде всего скорее привел женщину из соседней палаты (о которой знал, что тяжелое осложнение после гриппа грозило ей чуть ли не слепотой). Усадил ее, попросил сестру позвать еще других больных, санитаров и сестер. Палата заполнилась, мест уже не было, сестры и врачи стояли в коридоре. Сначала Корней Иванович попросил Берестова читать свои стихи, но только не какие ему вздумается, а именно те, которые выберет он, хозяин и устроитель этого мероприятия. Потом Чуковский представил слушателям меня и завел свою «долгоиграющую пластинку». Я читала и рассказывала. Он не пропускал ни одного места, где можно было бы посмеяться, хохотал и внимательно смотрел на слушателей – все ли смеются, всем ли весело. Он мне позволил рассказывать все, что я захочу, даже то, чего сам пока не слышал. К новым вещам относился настороженно: а вдруг это не смешно, не забавно? Но потом успокаивался и снова смеялся. В больнице он был такой же, как всегда: жадный интерес к людям, желание радовать и радоваться.

Духовную пищу он хватал, как птица, на лету.

Летим на Северный полюс!

Я вернулась домой из очередной поездки, открыла дверь ключом и услышала телефонный звонок. Звонил Б.М. Филиппов.

– Риночка, вы вернулись? Немедленно приходите в ЦДРИ. Я вас жду.

– Умыться можно? А то я с дороги.

– Ну ладно, умывайтесь. Подожду.

У себя в кабинете Борис Михайлович сел рядом со мной, взял за обе руки и спросил не так решительно, как всегда:

– Риночка, летим на Северный полюс?

Я ответила как на шутку:

– Сегодня?

– Нет, что вы! Через пять дней. Но ответить мне вы должны немедленно: да или нет.

Я несколько растерялась. Б.М. Филиппов объяснил мне более подробно, что передачи по радио для зимовщиков на СП-4 из клуба кончились тем, что полярники потребовали, или, вернее, очень просят, группу артистов прибыть на дрейфующую льдину. В принципе согласие дано. Но состав несколько раз уже менялся (кто-то болел, кто-то уезжал), теперь Главсевморпуть должен оформить все немедленно и точно. Я говорю:

– Я еще дома не была. Мужа не видела.

– Позвоните ему на работу. Посоветуйтесь.

(Б.М. Филиппов был знаком

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.