Разрозненные страницы стр. 151
вместе длительное время по причине ее бешеного характера: когда меня приглашали на концерты на юг и я приезжала туда, она находила меня везде, и вскоре я получала телеграмму. Текст был всегда одинаковый: «Плыву к тебе. Твоя рыбка». И вот «рыбка» приплывает, и конец моему покою. На нее невозможно не обратить внимания: на набережной, в ресторане, в столовой все восхищенно разглядывают ее, а мужчины, мимо которых она проходит, падают, как кегли.
Вся наша шайка молодых женщин или уходила далеко от людных мест, или купалась на медицинском пляже. Ирина, высокая, ровно загорелая, разгуливает по морю или по берегу как ожившая кариатида. Если я приходила на пляж после репетиции, то находила ее сразу: все головы были повернуты в одну сторону.
Жили мы иногда в гостинице, иногда неизвестно где – на квартире, смотря что мне предоставляла дирекция. Существовали мы с Ириной на то, что я зарабатывала. Тратили все, кроме тех денег, которые я аккуратно посылала в Москву маме Надежде Федоровне (теперь она была моей дочкой). Потом, зимой, Ирина возвращала мне долг, пересылая самые неожиданные суммы: то 13 рублей, то 21, то 2 рубля 80 копеек. И я знала, что она не успокоится, пока не пришлет все до копейки. А Надежда Федоровна мне даже не сообщала о переводах. Просто все, конечно, уходило на хозяйство. Потом Ирина в письмах спрашивала, получила ли я последние 3 рубля 40 копеек. Я ее благодарила, и так до следующего сезона, когда мы снова мчались на другой край света.
Когда Ирина вышла замуж за художника Натана Альтмана (после длительного пребывания за границей он навсегда вернулся на родину), я работала в программе театра в Сочи. В гостинице у меня был прекрасный номер. Рано утром – стук в дверь. Входят Ирина с Альтманом.
– Ты зачем? – удивилась я.
– Мы к тебе приехали специально. Я хотела посмотреть, какое у тебя будет выражение лица, когда ты увидишь меня с Натаном.
Задушевных подруг у меня никогда не было. В детстве были задушевные мальчишки: с ними было проще договориться и уговориться, и играть в лапту, и бегать за шарманщиком с Петрушкой или попугаем из двора во двор, а если услышим музыку (солдаты идут где-то!), бежать на другую улицу и наслаждаться, пока пройдет все: музыка, и все до одного солдаты – и еще потом долго бежать за ними по пыли босиком. В гимназии тоже были подруги обыкновенные . А в театральной школе и в театре были друзья разные – близкие и далекие. Так что Ирина как бы попала в специально приготовленную для нее должность задушевной подруги.
Разумеется, мне было невыгодно находиться с ней рядом: она настоящая красавица, и рядом с ней сразу делаешься какой-то неубедительной – и нос не тот, и рост не подходит. Но, конечно, ничего не поделаешь, тем более что я воображала себя очень умной и интересной. А если мне надо было назначить свидание, а Ирина требовала, чтобы я взяла ее с собой, она обещала быть некрасивой – не красила губы, натирала нос, чтобы он был красный, и… приходилось брать ее с собой. Я говорила, природа не поскупилась для Ирины: если у всех женщин были глаза, то у