Библиотека

Разрозненные страницы стр. 181

Размер шрифта
-
+
Тема

фонари, французские часы XVIII века, мраморные и бронзовые скульптуры. По стенам старинные гравюры, картины. На мраморной лестнице, ведущей на второй этаж, стоит ни разу не сломанный стульчик черного дерева из Италии эпохи Ренессанса. На втором этаже, в гостиной с колоннами и громадными окнами, выходящими на пруд старинного парка, – полное единство архитектуры и внутреннего убранства.

И вот как все стояло, висело сразу после войны, так и до сих пор стоит, висит – на тех же местах.

Кроме дворца тут есть и другие здания. Стоит двухэтажный домик того же времени, когда-то перестроенный, очень симпатичный, называется попросту – Кошкин дом. Там в самом начале завелся черный кот, общий любимец. Потом так и повелось: был другой кот и еще, а потом один архитектор сделал перед фасадом скульптуру кота, стилизованного, но славного кота. И теперь в путевке вам пишут: комната № 36, корпус Кошкин дом.

Мы всегда жили в этом корпусе. Деревянная старая лестница с тонкими балясинами ведет наверх. Перед окнами – парк. Синицы сидят на ветке против окна, ждут, когда кто-нибудь откроет окошко и положит на подоконник семечки или кусочек сыра. За прудом синеет лес, далеко, на той стороне.

В парке усадьбы Суханово привлекают два необычных здания. Они настолько своеобразно спроектированы, что напоминают детский рисунок игрушечного замка с башенками. И действительно, говорят, архитектор построил их когда-то по рисункам одного из детей Волконских. Сейчас в них контора и другие служебные помещения.

Невозможно пройти мимо белокаменной беседки, характерной для барских усадьб, и не остановиться. Она построена на обрыве и является как бы видовой площадкой. Поднимешься на три-четыре ступеньки, стоишь и любуешься, как лучами расходятся аллеи парка. Отсюда видно все зеркало пруда.

От ворот усадьбы к дворцу ведет дубовая аллея. Великолепные, в два обхвата, дубы украшают въезд.

Итак, у вас в руках путевка в Суханово. О счастье! Вы едете на электричке (а некоторые и на машинах – это

тоже хорошо), приезжаете, отмечаете свои путевки и идете в свою комнату. И сразу вы у себя дома. Те же окошки, стол перед ними, кресло вытертое то же у окна. Удобные постели, чистое белье (его стирают здесь же, и оно висит долго на воздухе. Ничего, что оно заштопанное – всегда тщательно). Архитекторы – бедные. Они много работают, в разных местах. Но совместительство долгое время не разрешалось, и многое приходилось делать на общественных началах: ведь дом в Москве, уцелевший от пожара 1812 года, не будет, не может дожидаться, когда его назначат к реставрации. Сейчас еще можно спасти его, а потом – никакими силами: обвалится карниз, разойдется трещина, упадут наличники. Надо работать сейчас, немедленно, спасать во что бы то ни стало.

Однажды во время войны, перед самым налетом, мы с К.Т.Т. сидели в ожидании сигнала тревоги и читали, я – Козьму Пруткова, он – томик Дениса Давыдова. Вдруг К.Т.Т. вскочил и закричал:

– Наконец-то я нашел этот дом! Подумай, в стихах точный адрес! Конечно, это дом Дениса Давыдова – на Кропоткинской, против каланчи! – и прочитал «Челобитную Башилову» поэта Д. Давыдова:

В дни былые сорванец,

Весельчак и веселитель,

А теперь – Москвы строитель,

И сенатор, и делец,

О мой давний покровитель!

Сохрани меня, отец,

От соседства шумной

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.