Разрозненные страницы стр. 186
Зеленой
Народной, а не заслужённой!
Но совесть моя довольно быстро успокоилась, потому что я знала, как Василий Иванович был невероятно добр и внимателен ко всем. Как-то раз, например, он, подъезжая к своей даче на машине, встретил старого дачного сторожа. Василий Иванович распахнул дверцу машины и, посадив старика вместе с его метлой и лопатой, въехал в ворота.
Много на свете было разных альбомов – и более прекрасных, и более красивых. Но что для меня бесценно в моей книжке? Каждый, кто написал в ней несколько слов, предстает передо мной сразу. Весь его облик, вся обстановка, время, характер самого человека – все оживает в воспоминании, все предстает в моей памяти мгновенно и ярко.
Здесь добрые слова, стихи, рисунки, зарисовки. И как меня всегда волновало и трогало, что на этих крохотных страничках люди придумывали, находили возможность что-либо написать. Ведь так трудно что-то придумать, тратить время на это.
Когда мы в 1943 году были на Черноморском флоте (я об этом писала), мы бывали и на береговых батареях, и на боевых кораблях. Капитан одного корабля, М., взял у меня альбом и в своей капитанской каюте, на своем капитанском столе написал в него такой мадригал:
На борту корабля-исполина
Появилась Зеленая Рина,
И средь пушек, брони и металла
Что-то детское защебетала.
То ли мама ко мне вернулась,
То ли детство в груди проснулось?
Ни черта не поймешь, и, признаться,
Без бутылки не разобраться.
Старшина, кочегар-верзила,
Хмуро буркнул: «Вот это счудила!
Вот чертовка! И до чего же
На дочурку мою похоже!»
Эта фраза, без соли, без перца, —
От нутра матросского сердца.
Бронь зеленым снарядом разрушив,
Рина вкралась в матросскую душу.
Потом наше начальство решило отправить нас на отдых.
Сначала мы прибыли в Поти, играли в госпиталях. Бомбили Поти по ночам часто, но иногда бомбы не взрывались – там такие болота, что бомбы уходили глубоко в топкий грунт. Потом нас направили в Сочи, где все дома отдыха и санатории были предоставлены раненым и выздоравливающим. Работали мы очень много. В Сочи мы встретились с писателем Леонидом Соболевым. Он тоже много работал.
Был Л. Соболев человеком высокого роста, с правильными чертами мужественного лица, со статью и осанкой, прямо созданными для красивой, нарядной формы капитана I ранга. Да уж это был настоящий моряк. Вечером, после выступлений, мы бродили иногда по берегу моря. На горизонте вспыхивали отсветы далеких разрывов, нависали над морем ракеты и осветительные бомбы. Все это было далеко, а мы шли по берегу. Шуршала галька, и маленькие мирные волны почти без шума растекались у самых наших ног. Все это Л. Соболев нарисовал в моей книжечке и написал:
Однажды в Сочи (сезон 1943-го года) было так:
Море было – Черное,
Небо – синее,
Разрывы – красные,
Ракеты – желтые,
САБы – белые,
Рина, конечно, Зеленая,
И поэтому настроение было радужное.
Когда я провожала Ирину и Натана Альтмана, приезжавших ко мне в Сочи, и мы сидели в вокзальном буфете за столиком (тогда был старый, маленький, чистый курортный вокзал старого Сочи), я увидела у себя в сумке свой альбом. И тут, не долго раздумывая, сказала Альтману:
– Пожалуйста, вот место для вашего автографа.
Как человек