Разрозненные страницы стр. 184
и имена в этой книжечке…
Вот детским почерком написаны стихи Валентина Берестова. Откуда он взялся? Этого мальчика-поэта нашли в Ташкенте в сорок втором году. Нашли по его стихам, которые бродили по городу, разносимые школьниками. Отыскал этого мальчишку К.И. Чуковский. И Анна Андреевна Ахматова, и Алексей Николаевич Толстой – все сразу поняли, что его надо прибрать к рукам, чтобы он не затерялся.
Сначала Валю Берестова кормили, чтобы он стал похож на обыкновенного мальчика, а то уж очень был худой. Отец его был на фронте. Ну а дальше все остальное можно прочесть в биографии, опубликованной в его книге стихов.
И я полюбила маленького поэта за стихи, еще не зная его самого. А потом, узнав, относилась к нему как к нашему общему ребенку. Свои стихи он приносил мне (жил он тогда временно у Пешковых), как только дописывал. Такие, например:
Мне дороги асфальты матовые
И неба злая белизна,
Когда Москву до слез прохватывает
Стекающая с крыш весна.
Еще чуть брезжит вышина,
И чужды ей аэростаты,
И все еще идет война,
А рядом с ней идет весна,
Но дни еще не дни, а даты.
Затишье, но не тишина.
Это был холодный апрель сорок четвертого года. Мне кажется, невозможно выразить более точно ощущения того времени. Так
его не смог описать никто.
Валентин приходил к нам всегда, и я делила все между ним и нашими детьми, водила своих детей и его в кино и театры. Союз писателей принял горячее участие в судьбе юного поэта.
Однажды в моем альбоме появились такие строки:
Я помню эту елку,
где в самый первый раз
я видел Вашу челку
и робко слушал Вас.
И понял я – на свете
Вы больше всех нужны:
замечательные дети,
настоящие ребенки —
и мальчишки, и девчонки
в Вас одной заключены.
Кто-то из ленинградских друзей привел ко мне домой поэта Н. Олейникова. Я была знакома с ним еще в Ленинграде. Он читал свои стихи охотно и писал немедленно, если его просили. Мне в мой альбомчик он написал несколько стихотворений, а из написанного не мне помню шутливые стихи Н. Олейникова Евгению Шварцу:
Ты приходишь печальный в отдел,
И отдел замечает, что ты
Похудел, подурнел, побледнел,
Как бледнеть могут только цветы.
Ты цветок.
Тебе нужно полнеть,
Осыпаться пыльцой и для женщин цвести.
Дай, о дай им возможность иметь
Из тебя и венки, и гирлянды плести.
Ты, как птица, вернее как птичка,
Будешь пикать, проснувшись в ночи,
Это пиканье станет красивой привычкой…
Ты ж молчишь. Не молчи, не молчи!
У Самуила Яковлевича Маршака я много раз сидела в кабинете, в удобном кожаном кресле, и слушала его стихи, которые он читал для меня. В один из таких дней в моем альбоме появился экспромт:
Хваленой Рине Зеленой!
Устрой всемирные смотрины
И созови весь женский пол,
Но я уверен: лучше Рины
Ты никого бы не нашел!
Когда Михалков женился на Наталье Кончаловской, мы какое-то время с ними не встречались, а я не была знакома с Натальей Петровной. Но потом мы подружились с ней. Увидев эту книжечку, она немедленно написала:
Отныне, Рина, я готова
Делить с тобою Михалкова.
На этой же