Развод по-еврейски стр. 114
если честно, я такой банальщине не удивляюсь. Какие у нас продюсеры, такое и кино. Какие у них бабы – такие и у нас красотки на экране. Захочешь вечером развлечься, ищешь себе новый фильм для души – а смотреть-то и нечего!
Пару дней жена медитировала в своей комнате, а потом подала на развод.
– Никого развода! – орал на жену Роман Исаич. – Что я матери скажу? Ты обо мне подумала? Иди сама с ней разговаривай! Я тебя оправдывать не собираюсь! Разрушила семью! Тридцать лет коту под хвост!
Да, он играл, гримасничал, и даже после заявления на развод считал, что до суда его жена не доберется, и что вернется домой приблизительно в августе, когда в Анталии начнется страшная жара. Ну в крайнем случае к ноябрю, когда закончится сезон. Бедный Рома пытался взять с жены обещание, что Новый год они будут встречать всей семьей, вместе с мамой, как прежде, на что жена ему ответила, что обещать заранее ничего не будет, и что пока ей хочется побыть одной.
– Погулять захотела? – кричал вдогонку Роман Исаич. – Так и скажи! Все пойму!
И тут же обращался к дочке, с совершенно натуральными слезами:
– Бросили отца! Ну и занимайтесь там своей поганой йогой!
– …на шикарной вилле! – уточняла Светуня. – Сад, бассейн, пляж, машина, полный сервис…
После отъезда жены Светуня протрубила всем подругам о своей победе: «Все! Мой разводится!» И тут, мне кажется, она немного поспешила, ведь и развод еще не был оформлен, и стать хозяйкой в своем доме Роман Исаич ее не приглашал. Встречи с любовницей он назначал в прежнем режиме. И даже нет, не в прежнем… Рома перевел свои любовные свиданья в щадящий режим.
Ничего удивительного, такое часто происходит с сексуальными дуэтами, когда неожиданно на пути к наслаждениям метла судьбы убирает все преграды. Если Светуня задерживалась во владеньях у этого мохнатого шмеля больше трех дней, он говорил, что ему нужно срочно поработать, врал, что сейчас к нему приедет мама, и быстро вытаскивал денежки, чтобы любовница поскорее ушла. В расчетах с женщинами Роман Исаич предпочитал наличку, внимательно отсчитывал купюры, задумываясь о чем-то после десятой, и это выглядело, прямо скажем, по-стариковски. Светуня, впрочем, к таким мелочам не придиралась, и ловко, с радостью, как обезьянка в зоопарке, вытряхивала к себе в сумочку весь Ромочкин бумажник. Она не знала, что у жены Роман Исаича осталась карточка, вторая карта с его личного счета, которой она по-прежнему свободно пользовалась.
Хе-хе-хе! – смеемся мы, старые надоевшие жены, над молодыми наглыми любовницами, которые хотят оттяпать наши денежки. Специально сейчас прервемся и еще раз дружно – Ха-ха-ха! Не будем отказывать себе в мелком удовольствии.
То ли осень, эти неприятные дожди, то ли грусть, которая приходит в курортный город по окончании сезона, а может, просто возраст, может быть и такое… Ромочка начал уставать от незабываемого удовольствия, начал лениться, пропускать любовные свидания, и слишком много коньяка теперь за вечер выпивалось, и поедалось больше, чем положено в страстях, и даже массаж он просил отложить на выходные и уговаривал Светуню посмотреть кино.
Роман Исаич иногда посматривал фильмы молодых режиссеров. Молодые режиссеры снимали молодых актрис, и это беспокоило Светуню. Тихие семейные вечера, винцо под кинцо, она не любила, поэтому на диване в домашнем кинотеатре Рома валялся один, точнее с мамочкой, мамуля у него висела в трубке.
– Рома, я за тебя волнуюсь, – так начинала хитрая старушенция. – Ты один, как можно оставаться без жены в твоем возрасте? Такого не пожелает ни одна мать!
– Я под присмотром, мама… – отшучивался Рома.
– Ты без жены, мой бедный мальчик, с кого мне спрашивать? Кто за тебя несет ответственность?
– Ты хочешь, чтобы я женился на Светуне? – посмеивался Рома.
– Ты хочешь, чтобы мама за тебя решала, на ком жениться? – в том же тоне отвечала мама.
Роман Исаич пытался уйти от опасной темы.
– Как ты себя чувствуешь, мама? Как ты спала сегодня?
И тут