Рецидив жизни стр. 20
Возвращается с двухлитровой пластиковой бутылкой воды, протягивает мне.
— Это не вас солдатики-то искали? — громко произносит она, так, что я слышу.
Я вопросительно гляжу на нее, Аня неуверенно жмется к моему плечу.
— Чего глазеешь? — недовольно произносит бабка. — Козлик солдатский приезжал, часа три назад. Говорят, два умертвия из лагеря сбежали, парень и девка. Опасные, говорят. Убивцы, говорят… Вы это?
Я киваю утвердительно.
— Ага… — неопределенно произносит она. — Вона как… Ну и ладно, ступайте, куда шли.
Женщина скрывается в избе, захлопывает за собой дверь. Через пару минут ее лицо возникает в окне. Под ее взглядом мы выходим со двора и берем направление на запад.
Значит, по-настоящему нас не искали — так, отправили «уазик» для очистки совести.
10
— Как ты попала в лагерь? — спрашиваю я, когда мы ложимся на снег у дороги, чтобы дать отдохнуть мышцам.
Солнце давно опустилось за горизонт, над землей повисла неразличимая для нас ночь.
— Забрали, — неохотно отвечает она.
— Я знаю, что не сама пришла, — говорю я. — Где тебя забрали?
— Дома.
— То есть как это? — недоумеваю я.
— Так.
Я вижу, что ей не хочется рассказывать. Какая-то боль из той, другой, жизни, когтистой кошачьей лапой царапает ее мертвое сердце.
— Расскажи, — настаиваю я, из дурацкого любопытства. — Разве ты умерла не дома?
— Дома.
— А как же они узнали?
— Наталья позвонила.
— Кто это?
— Сестра.
О, бог ты мой!
— Как?! — не верю я.
— Я не хочу вспоминать, — отмахивается она.
Вспоминать… Ты этого не забыла и никогда не забудешь, девочка! Ты будешь помнить это целую вечность, и боль твоя не станет меньше, потому что мертвые, кажется, не умеют ни забывать, ни проживать. Если время и лечит, то оно лечит только живых, а о мертвых оно просто забыло; мертвые для него не существуют.
— У вас были сложные отношения? — настаиваю я.
— Сложные! — горько усмехается Анна. — Да она увела у меня Ромку!
А-а-а… Ну, это не такая уж редкая история —
обычное, в общем-то, дело.
— Ты уверена? — спрашиваю я.
— Уверена?! Да я сама видела, как они…
— И ты наглоталась снотворного.
— Да. Наверное, пока я лежала мертвая… или еще не мертвая… вернулась Наташка. Она, видимо, сразу сообщила в скорую, потому что когда я встала, она звонила и отменяла вызов… Кажется, она подумала, что мне просто стало плохо, не поняла, что я… Я и сама не поняла ничего сразу… Потом она кинулась ко мне и почувствовала, наверное, какая я холодная, увидела пустую коробочку из-под таблеток. Я хотела высказать ей все, что о ней думаю, и не смогла. Открываю рот, а голоса нет… В общем, Наташка, все поняла… Она стала орать на меня… Говорила, что я дура и истеричка, что Ромка правильно сделал, бортанув такую идиотку, что она меня всегда ненавидела, за то, что все лучшее в этой жизни доставалось мне, за то, что в десятом классе я гуляла с Витькой, в которого она была тайно влюблена… В общем, я пожалела тогда, что не умерла по-настоящему… А она позвонила в полицию и в морг. Вот и все.
Вот и все…
Чудны дела твои, господи!
— Они не имели права забирать тебя из дома!
— С тех пор, как ты… умер, кое-что изменилось.
Похоже, здорово изменилось.
Похоже,