Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 15
и поведением, но также формированием религиозного мышления и поведения из поколения в поколение.
Выборка респондентов основана на периоде, месте рождения и месте постоянного проживания респондентов, а именно в интервью участвовали респонденты трех поколений крестьян, рожденных в XX в.: первое поколение, рожденные в 1915–1934 гг., которые, будучи детьми, помнили события, последовавшие после претворения в жизнь декрета об «отделении Церкви от государства», коллективизации и других социальных потрясений начала XX в. (I поколение); респонденты, рожденные в 1955–1965 гг. (II поколение), их детство и юность проходили в период так называемой хрущевской оттепели; и респонденты III поколения, рожденные в 1985–1995 гг., детство и юность которых прошли в рамках десекуляризации.
Все респонденты были рождены и проживали только на территории Корочанского, Прохоровского, Ракитянского и Касторенского районов, так же как и их родители и бабушки и дедушки. В целом общий период исследования памяти охватывает примерно 1870–2017 гг. Представители старшего поколения часто обращаются в воспоминаниях к своим дедушкам и бабушкам, которые, предположительно, могли родиться на территории бывшей Курской губернии в конце XIX в. Всего в опросе приняли участие более 150 человек из 50 сел современной Белгородской и Курской областей. С согласия участников велась аудиозапись разговора. Период проведения исследования охватил время с мая 2016 г. по сентябрь 2017 г. включительно.
По мнению Пьера Бурдье: «Каждое поколение вырабатывает собственное отношение к прошлому… возрастные группы отличаются видением мира». Позже уже А. Ассман говорит, что поколение сменяется каждые 30 лет и в обществе тем самым существует некоторая динамика воспоминаний поколений.
Период рождения первого поколения респондентов данного исследования характеризуется социальными потрясениями, связанными с изменением как общественного строя, так и религиозной жизни крестьян. Разрушение церквей и запрет на религиозные практики остался в памяти респондентов, которым до начала Великой Отечественной войны было от 7 до 25 лет. В среднем в конце 1920-х – середине 1930 гг. респондентам I поколения данного исследования было от 6 до 14 лет, что позволяет говорить о личных воспоминаниях событий, происходивших в ту пору. В исследовании районы закодированы следующим образом: Корочанский – Кор., Прохоровский – Прох., Ракитянский – Ракит., Касторенский – Каст., после района следует пол респондента (М/Ж) и год рождения.
Разрушение церквей на территории Курской губернии в XX векеС формальной точки зрения в начале XX в. Церковь представляла собой мощную организацию. В последнее пред революционное десятилетие в России открылось больше монастырей, чем за какое-либо другое столетие в истории. Только в 1915 г. было построено 425 новых храмов, а всего их существовало около 46500. До революции 1917 г. Курская область насчитывала 1250 действующих церквей и очень много монастырей как мужских, так и женских. На территории Воронежской губернии в 1926–1927 гг. было 1160 церквей и 73 % верующих от всего взрослого населения. К 1937 г. по Курской области действовала уже 561 церковь. В Касторенском, Корочанском и Прохоровском районах крестьяне путем переговоров и активной переписки с властями, вплоть до переписки с московским Центральным исполнительным комитетом по вопросам культа, старались возвращать верующим церкви, ранее закрытые постановлениями РИК. В Ракитянском районе же население было менее активным в защите своих святынь. Документы Государственного архива Курской области (далее – ГАКУ) хранят объемные переписки крестьян Корочанского района 1930-х гг. с просьбами об открытии церквей, которые не были разрушены или использовались под производственные нужды района. Даже при условии