Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 16
массового закрытия церквей в общей массе класс крестьянства довоенного периода оставался верующим и религиозным. Церкви как символы христианской православной религии находились в процессе разрушения, но православная вера в крестьянской среде жила. В 1930-е гг. на Черноземье закрытие церквей происходило стихийно. В Курской области в 1935 г. по решению Президиума облисполкома было закрыто 202 церкви, в 1936 г. – 137, в 1937 г. – 91, в 1939 г. – 76. Периодически закрытие церквей местными властями происходило без правового согласования. В 1935 г., по данным ГАКУ, в письме от Президиума центрального исполнительного комитета комиссии по вопросам культа говорится о произведении по городу Белгороду и близлежащим районам массового закрытия церквей без должного законного оформления и санкционирования ликвидации. Необходимо обратить внимание, что, по воспоминаниям респондентов, в Ракитянском районе по сравнению с Корочанским районом акции по снятию колоколов с церквей, а также закрытие самих церквей происходили активно в единый период, что, конечно, вызывало недовольство населения, но в общей массе не приводило к массовым волнениям и протестам. В Корочанском и Прохоровском районах закрытие церквей занимало, по оценке общего объема интервью респондентов, более длительный период и с более повышенным негативным настроением населения. Также стоит отметить, что в памяти представителей I поколения разрушение церквей и снятие колоколов в 1920–1930 гг. остались единым событием в рамках запрета религиозных практик. Также важно отметить, что по итогам ликвидации колоколов крестьяне лишались колокольного звона как одного из основных информационных элементов в своей общественной жизни. Церковный колокол играл важную роль в информировании населения о важных социальных событиях деревни: свадьбе, похоронах, пожарах и пр.
«Мой папа, Царство ему небесное, был инвалидом Гражданской войны. И надо же кормить семью. Он пошел звонарем работать в ту церковь белую, вот что стоит церковь сейчас (респондент говорит об Успенской церкви села Большая Халань, по документам ГАКО считающейся бездействующей с 1933 г. и закрытой в 1938 г. – Т. П.). Там сторожка была, мы там жили. Мне было лет семь тогда. Я с папой несколько раз лазила на звонницу. Колокольня высокая-высокая, лестница, там внутри замурованная была большая-большая. По лестнице той мы поднимались высоко от земли. Звонница большая была, окно большое с решеткой, видно, как днем, но холодно. И летом, но там было очень холодно. Висели там звоны (колокола. – Т. П.), один большой колокол, второй чуть поменьше, третий еще меньше, а четвертый совсем маленький. Звонил покойный папа. Если зима и метели, раньше были зимы лютые, снежные, папа звонил три дня, потому что белым-белом, чтобы люди не заблудились и могли доехать до села. Звонил, когда умирает человек, если взрослый умрет, звонил в большой, не в самый большой, а тот, что поменьше. Если ребенок умрет – звонил в меньший колокол. В праздник Рождества папа звонил сразу в три колокола, было хоть танцуй под этот звон. А когда печаль в селе – только в один колокол звонил. Когда же в церковь собирались люди, тогда тоже звонили. Во все колокола звонил при торжестве, на свадьбу, например. Тогда по три дня свадьба была. Первый день несут невесте ее подружки одежду, посуду, завтрак отнесут невесте. Второй день, третий день гуляют, по улице идут, рядятся в разные костюмы, кто что придумал. Очень хорошо, весело, по три дня гуляли. На