Библиотека

Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 17

Размер шрифта
-
+
Тема

ночь папа закрывал на ключ колокольню, чтобы хулиганы какие-то не позвонили в колокола. А ночью тогда звонили, когда пожар… Тогда звонил папа в один колокол…» (Прох., Ж, 1922).

События в рамках программы разрушения церквей респонденты I поколения помнили достаточно ярко.

«Я была девчонкой, колокола снимали, а мы бегали там. Сказали, уйдите, дети, сейчас колокол будет лететь, и как брязгнул колокол… Закрыли у нас церковь. Люди волновались и плакали, зачем наше счастье закрываете. А потом в здание церкви стали зерно складывать…» (церковь закрыта в 1935 г.) (Ракит., Ж, 1923).

«Церковь в селе до войны была. Там были колокола. Звон был. Их когда снимали – разбивали молотом. А маленькие не трогали. Колокольню подожгли, она упала. Я в школу пошла, а колокола уже побили. Кузницу в здании церкви сделали. Топить нечем было, люди брали пол в церкви, чтобы им топить, все кресты снимали топить» (Прох., Ж, 1926).

«Закрывали церковь в Орехово. Какой год – я не помню, но колокол был, его в 25 километрах отсюда было слышно. Когда снимали колокол, в той церкви, это я помню, столько было людей плакали, такой крик был ужасный, все были против, а тех, кто сильно ругался, в милицию забирали. Сборище было, но кто кого хотел слушать. Никто и не хотел» (респондент говорит о церкви, которая в 1937 г. числилась в списке еще действующих и была закрыта по решению Курского облисполкома в 1940 г.) (Каст., Ж, 1922).

«Когда из церкви нашего села сделали клуб, я был заведующим того клуба… Из алтаря сцену сделали… 50 % населения села ходили в этот клуб, а 50 % – даже не подходили. Моя мама была очень верующим человеком. Ни разу в клуб, который сделали из церкви, не зашла. Ни мама моя, ни бабушка…» (респондент говорит о церкви, закрытой в 1935 г.) (Ракит., М, 1931).

«Церковь у нас сразу закрыли. В ней перестали служить, и ходить было некуда, мы и не ходили. Разорили церковь. Были такие люди, кто разорял церковь, тянули домой все на свете из нее. Но ее полностью не разбирали, только сверху, там были высокие колокола. Только купола и колокола сняли и увезли. Тут ничего не осталось. А теперь осталась клубом…» (Ракит., Ж, 1927).

«Церковь подрывали, ломали и строительный лом в лощину увозили. Интернат построили из половины, а другая половина кирпича вся побитая была. Я помню, отец с бабушкой ходили смотреть, как ломали…» (Каст., М, 1929).

«В здании церкви в Касторном клуб сделали. Когда мы в Касторном жили, клуб был в церкви, церковь не работала, когда мы жили, в 37–38 мы жили там. Волновались люди. Не знали, кому веровать… Богу… Бога мы, конечно, не видели и не знаем, нам не дадено этого. А ведь молятся и верят, что Бог есть. Я на себе испытала… И говорила и буду говорить, что Бог есть…» (респондент говорит об Успенской церкви села Касторное; до 1936 г. данная церковь числилась действующей, 11 апреля 1936 г. Курский облисполком закрыл церковь с передачей здания «под клуб») (Каст., М, 1927).

«Маленькие были, мы даже там могли играть в церкви (села Бобрава. – Т. П.)… Но закрыли ее… Там хранили зерно… А потом какая-то женщина дала большой урожай свеклы,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.