Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 30
никогда не возмущался. Никогда ничего не запрещал. Ни в школе, ни в милиции никто нам ничего не говорил про религию» (Прох., М, 1959).
«В детстве меня в церковь мама водила. Хотя бабушка чаще… Бабушки 1918 и 1919 годов рождения. Одна бабушка из Орловской области, другая – Касторенского района, села Зеленхоз. Мы, когда детьми были, нам было интересно… на Рождество, когда в церковь все ходили, мы тоже все ходили. Ну а потом в школе, когда учились, – учителя дежурили в церквях и потом, если кого-то нас, учеников, видели, нас за это публично наказывали. Собирали линейку и говорили, что вы были в церкви…» (Каст., Ж, 1965).
«Ну слышим, и Белгород, и другие города, что это запрещали, и боялись, чтоб с работы, могли с работы уволить за такие дела, партийных. Разбиралось на партийных собраниях, обсуждалось, что нельзя. Тогда и в школе нас так учили» (Ракит., Ж, 1961).
«Я училась в педучилище, мы там атеизм проходили, но меня все равно бабушка водила в церковь. Иконы у нас висели, и сейчас висят иконы. Дети мои крещеные. Тайком, но крестили их. Уже тогда, в 88-м сын, дочка 89 года рождения, все равно крестили, родители мои были православные. Мама в церковь ходила, отец был коммунист, но, когда уже старенький стал, ходил в церковь. Но мы все равно, хоть и бездорожье, но мы вот сюда пешком раньше ходили…» (Каст., Ж, 1961).
При этом респонденты II поколения хоть и получали в школе антирелигиозное образование, но, будучи детьми, посещали с взрослыми церкви и, уже став молодыми людьми, также иногда старались ходить в церковь.
«Я уже дочке своей рассказывала, когда я училась в техникуме, как я задворками в церковь ходила, я в Дмитриеве училась, Курская область, ходила причащаться… боялась, что узнают и меня выгонят из ПТУ. Но тогда причастие было совсем по-другому. Сейчас у нас строго. Не постишься – не причастит батюшка. Еще поисповедует. А тогда – пришла и безо всякого меня причастили. Я запомнила и на следующий день одни пятерки получила» (Каст., Ж, 1964).
«Сразу увольняли с работы за религиозные действия. Всякие начинались гонения… С работы уберут. А живешь в селе, один колхоз – куда идти дальше работать?» (Ракит., Ж, 1963).
«Маленькие были. Все-таки забитый такой народ, все равно, я 65-го года, но мало что было известно… с нами в основном бабушка была, и она нам рассказывала: Бог того спас, этого, про Ноев ковчег. Они тоже немного знали. Они часто в церковь ходили раньше. Вот куда-то на ночь пошли в церковь стоять. Они уходили, а мы ждали ее. Она нам что-то рассказывала. Наверное, что-нибудь и придумывала. Мы же, маленькие, верили. Я уже сейчас себе покупаю книжечки, брошюрки в церкви. Мне интересно там почитать что-то, узнать. Потому что особо много мы ничего и не знаем. Вот что бабушка нам рассказывала, то и знаем…» (Каст., Ж, 1965).
«Не ходили в церковь. Тут церкви нет, куда водить, там рядом село – не работала, ну и в то время здесь было с этим тяжело» (Прох., Ж, 1961).
Представители же III поколения посещают церковь или по большим церковным праздникам (например, Пасха, Троица, Рождество), или для совершения