Библиотека

Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

Только в 1915 г. было построено 425 новых храмов, а всего их существовало около 46500. До революции 1917 г. Курская область насчитывала 1250 действующих церквей и очень много монастырей как мужских, так и женских. На территории Воронежской губернии в 1926–1927 гг. было 1160 церквей и 73 % верующих от всего взрослого населения. К 1937 г. по Курской области действовала уже 561 церковь. В Касторенском, Корочанском и Прохоровском районах крестьяне путем переговоров и активной переписки с властями, вплоть до переписки с московским Центральным исполнительным комитетом по вопросам культа, старались возвращать верующим церкви, ранее закрытые постановлениями РИК. В Ракитянском районе же население было менее активным в защите своих святынь. Документы Государственного архива Курской области (далее – ГАКУ) хранят объемные переписки крестьян Корочанского района 1930-х гг. с просьбами об открытии церквей, которые не были разрушены или использовались под производственные нужды района. Даже при условии массового закрытия церквей в общей массе класс крестьянства довоенного периода оставался верующим и религиозным. Церкви как символы христианской православной религии находились в процессе разрушения, но православная вера в крестьянской среде жила. В 1930-е гг. на Черноземье закрытие церквей происходило стихийно. В Курской области в 1935 г. по решению Президиума облисполкома было закрыто 202 церкви, в 1936 г. – 137, в 1937 г. – 91, в 1939 г. – 76. Периодически закрытие церквей местными властями происходило без правового согласования. В 1935 г., по данным ГАКУ, в письме от Президиума центрального исполнительного комитета комиссии по вопросам культа говорится о произведении по городу Белгороду и близлежащим районам массового закрытия церквей без должного законного оформления и санкционирования ликвидации. Необходимо обратить внимание, что, по воспоминаниям респондентов, в Ракитянском районе по сравнению с Корочанским районом акции по снятию колоколов с церквей, а также закрытие самих церквей происходили активно в единый период, что, конечно, вызывало недовольство населения, но в общей массе не приводило к массовым волнениям и протестам. В Корочанском и Прохоровском районах закрытие церквей занимало, по оценке общего объема интервью респондентов, более длительный период и с более повышенным негативным настроением населения. Также стоит отметить, что в памяти представителей I поколения разрушение церквей и снятие колоколов в 1920–1930 гг. остались единым событием в рамках запрета религиозных практик. Также важно отметить, что по итогам ликвидации колоколов крестьяне лишались колокольного звона как одного из основных информационных элементов в своей общественной жизни. Церковный колокол играл важную роль в информировании населения о важных социальных событиях деревни: свадьбе, похоронах, пожарах и пр.

«Мой папа, Царство ему небесное, был инвалидом Гражданской войны. И надо же кормить семью. Он пошел звонарем работать в ту церковь белую, вот что стоит церковь сейчас (респондент говорит об Успенской церкви села Большая Халань, по документам ГАКО считающейся бездействующей с 1933 г. и закрытой в 1938 г. – Т. П.). Там сторожка была, мы там жили. Мне было лет семь тогда. Я с папой несколько раз лазила на звонницу. Колокольня высокая-высокая, лестница, там внутри замурованная была большая-большая. По лестнице той мы поднимались высоко от земли. Звонница большая была, окно большое с решеткой, видно, как днем, но холодно. И летом, но там было очень холодно. Висели там звоны (колокола. – Т. П.), один большой колокол, второй чуть поменьше, третий еще меньше, а четвертый совсем маленький. Звонил покойный папа.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.