Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 75
церкви, закрытой в 1936 г. с формулировкой «на снос». – Т. П.). И в Ждановке чуть припоминаю, какая церковь была (церковь закрыта в 1935 г. с формулировкой «на снос на школьное строительство». – Т. П.). Но их разломали. Сами мы не ходили, только мама водила нас и причащала» (Ракит., Ж, 1925).
«В церковь мать ходила по большим праздникам, а отец Антон… тот всегда ходил, хорошая поддевочка (нижняя рубашка. – Т. П.) у него была, надевает, красивую, столетнюю и идет в церковь» (Ракит., Ж, 1923).
«В Жданово была церковь, я помню, с матерью ходила… а эта в районе (в поселке Касторное. – Т. П.) существовала» (Каст., Ж, 1925).
«Дедушка нас в церковь водил. Мы с сестрой ходили в церковь с ним. Молитвы я в церкви и учила, да и дед учил немного. Ходить в церковь дедушка ходил, но молитв он мало знал. Ночью на Чистый Четверг мы ходили, оттуда огонек несли, а бабушка с мамкой нас встречали» (Каст., Ж, 1927).
«Нас и мама в церковь водила, и мы сами ходили. Особенно в пост, мы все-все дети бегали и к этой плащаничке прикладались до Пасхи» (Каст., Ж, 1931).
«Бабушка меня водила в церковь, исповедовались вечером, ночевали у родственников, а утром причащались» (Ракит., Ж, 1927).
«Когда маленький был, я в церковь даже сам бегал. В Меловом церковь большая была, туда пять километров от дома было, я сам бегал… Смотрел, как там ведется… На большие праздники, особенно вечером, начинал звонить колокол там…» (Ракит., М, 1925).
«Я учила своих детей молитвам и в церковь сама их водила. На Пасху ходили на всю ночь в церковь, как на ножки детки встанут. И на другой день, хоть на час, на два» (Кор., Ж, 1922).
«Мама моя в церковь ходила. Ботинки я ее сохранила, такие высокие ботинки были. Она так идет босиком почти до церкви… И тряпочку берем, ноги вытираем, обуваемся и в церкви стоим в ботинках. Из церкви вышли, ботинки снимаем и домой. Берегли обувь мы…» (Кор., Ж, 1936).
«В церковь с мамкой маленьким ходил, мама рассказывала о соблюдение религиозных правил» (Каст., М, 1995).
«Мама водила в церковь и приказывала мне: детка, надо верить в Господа Бога, рассказывала мне о Боге. Моя мама пекла просфоры для храма и меня приучала. Я все молитвы знаю. Вы знаете, когда в войну у нас служил храм, это в 43-м году, я бегу в школу, а то был рабочий день, когда большой праздник, служба идет. Знаете, для храма стояла большая кирпичная сторожка. Там батюшка жил. Идет служба. Я забегу в храм хоть на минутку. Подруги мои идут на урок: “Куда ты бежишь?” Я кажу: “Бегу в храм”. Ой, пение мене привлекало. Как пели в нашем храме… так красиво. Я хоть на минутку, но забегу. Подруги мои кричат: идем, ты опоздаешь на урок. Но ни разу не опоздала. Побуду в храме, бегу бегом, на урок прибегу, сяду за парту и урок» (Прох., Ж, 1930).
К 1940 г. в Курской области продолжало действовать всего лишь 40 церквей, а перед началом Великой Отечественной войны их осталось всего три. Даже с учетом того, что действующих церквей к концу 1930-х гг. в районах настоящего исследования оставалось не