Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 85
большое значение. Крестными становятся, как правило, родственники или близкие друзья семьи. По традиции крестные родители оказывают помощь крестнику на протяжении всей его жизни. Также народная крестьянская этика требовала от крестных взять ребенка на воспитание в случае его сиротства. Но и крестник, в свою очередь, должен заботиться о крестных родителях. Обычно первым крестником у девушки должен был быть мальчик, у юноши – только девочка. В противном случае у каждого из них «жизнь наперекосяк пойдет». Также по традиции до крестин новорожденного не показывали односельчанам и разговоров о нем не велось. Если прежде в семье случались смерти детей, в кумовья брали первого встречного, так называемого «божьего кума». При этом фактически такие «божьи кумы» были в XVIII–XIX вв. чрезвычайно редки. П. С. Иванов говорит об институте крестных как механизме, кодировавшем родственные отношения и позволяющем заключать браки, а также создававшем среду внутреннего общения для семейного и брачного круга. Несмотря на кажущуюся обыденность и всеобщность этого института во всех христианских странах, он имеет существенное отличие в ряде традиционных обществ по сравнению с установленными официальной церковью канонами. Оно заключается в наличии не одного, а двух крестных, находящихся между собой и к родне крестника в определенных отношениях, определяемых понятием «кумовство». Этот внешне кажущийся исключительно светским социальный институт имеет, однако, ряд особенностей, связанных с выбором как крестных, так и последующей пары в браке для крестника. Крестный являлся практически родственником, и на него распространялись все правила по заключению брака, которые соблюдались и для кровных родственников. Добавим, что обычно потомки крестного в I и II поколениях рассматривались, соответственно, как двоюродная и троюродная родня. Сами крестные избирались из кровных родственников примерно этой же, второй и третьей степени родства. Таким образом, произведя самые несложные расчеты, мы приходим к выводу. Во-первых, в традиционной культуре русского крестьянства для браков закрывались четвертое-пятое колена родственников; во-вторых, такое родство внимательно отслеживалось и контролировалось. После этого заключение браков в пятой-седьмой степенях родства является достаточно обычным делом при условии длительного знакомства и постоянного поддерживания семейных связей. Также автор добавляет, что идеалом для общины является вовлечение в родство всего возможного круга соседей, охватить которых родственными связями означает превратить определенный ареал деревень в замкнутый мир – так называемую локальную группу, которая обладала характерным самосознанием, выделяя «свои» поселения среди множества окрестных деревень. Нам представляется, что такие локальные группы, охватывающие несколько десятков деревень, являются далеко не самыми малыми и локальными. К сожалению, вне поля зрения дореволюционных исследователей оказались такие подгруппы, как бывшие помещичьи или «экономические» (государственные) крестьяне в рамках той или иной волости. Говоря о локальных группах в Белгородской области XX в., считаем важным выделить так называемые в крестьянстве деревни «хохлов» и «москалей». Крестьяне-хохлы старались не смешиваться с представителями «москалей», не заключать браков и не обзаводиться тесными связями. В Воронежской губернии замуж брали из своей деревни, а из другой – считалось зазорным. В начале XX в., как мы уже упомянули выше, в среднем детей в одной семье могло быть до 8–10 человек и для каждого ребенка выбирались крестный отец и крестная мать, часто из родственников и близких друзей семьи своей деревни или близлежащих поселений. Таким образом, в регионе широко развивалось так называемое кумовство, при котором каждый крестьянин другому «кум,