Библиотека

Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 87

Размер шрифта
-
+
Тема

общества. Основываясь на вышеизложенном, можно объяснить стойкость феномена крещения в крестьянской среде даже в рамках запретов власти на религиозные практики. Крестьяне любыми способа пытались сохранить жизнь и здоровье своих детей, обязательно обращаясь к высшей силе и прося у Бога защиты для своих потомков.

Респонденты I поколения, будучи детьми, часто в начальную школу ходили за несколько километров от дома в другие села. Присутствуют упоминания, что ходили в школу с братьями и сестрами по очереди, так как не было «приличной» одежды для посещения школы и обуви на всех детей в семье сразу. Один комплект одежды для школы могли надевать по очереди несколько детей. После окончания Второй мировой войны в общей массе в школу дети не возвращались. Те немногие крестьяне, которые оканчивали и начальную, и среднюю школу, могли надеяться при согласии родителей получить высшее образование в городе.

Религия и школьные учителя в селе

При наличии высшего образования, оставшись жить в деревне, крестьяне часто становились учителями в сельских школах. Если говорить о школьных учителях представителей I поколения, то в основном учителя сельских образовательных учреждений активно поддерживали новую коммунистическую власть и боролись с религиозностью учеников. Здесь важно отметить, что учителя, преподававшие в сельских школах первой половины XX в., были рождены и воспитаны в православной традиции. Часто родители школьных учителей оставались религиозными, посещали церковь и соблюдали необходимые религиозные практики. А крестьяне, рожденные в 1920–1930-х гг., часто уже в школе получали антирелигиозное воспитание.

«Когда я в школу ходила, учителя нам говорили, чтобы в церковь мы не ходили, это неправильно. Да и когда взрослая стала, учительницей работала, своим ученикам твердила: ребята, нельзя в церковь ходить. Вы – пионеры! И чтобы яичко крашеное после Пасхи в школу не носили…» (Кор., Ж, 1922).

«Моя мама всегда молилась… в церковь ходила… и мне, ребенку, это прививалось. Я уже работал учителем, но ученикам говорил, что Бога нет… я комсомолец был рьяный… Я принял ту власть. Когда из церкви нашего села сделали клуб, я был заведующим того клуба… Из алтаря сцену сделали… 50 % населения села ходили в этот клуб, а 50 % – даже не подходили. Моя мама была очень верующим человеком. Ни разу в клуб, который сделали из церкви, не зашла. Ни мама моя, ни бабушка…» (Ракит., Ж, 1931).

«Отгоняли нас в школе от этой веры…» (Каст., Ж, 1927).

«Я была строгая и требовательная учительница, но учеников очень любила. За каждого стояла. Но сама скажу вам откровенно – атеистка. Потому что вся жизнь у меня прошла только против этого… Бога я признаю, хожу, поминаю родичей, но пойти и отслужить службу не могу. Хотя у меня против религии агитации в школе не было…» (Ракит., Ж, 1923).

«Когда война началась, у нас в школе учительница была, такая добрая учительница, она из простыни всех нарядит. Ее выгнать власти хотели или перевести в другое село, но она просила и письма писала, чтобы ее оставили. Война, дети без отцов бегают, где матерки, говорят, – все взрослые в поле. А она в школе детей “Отче наш” учила» (Ракит., Ж, 1927).

«Я, например, когда училась, учительница наша была богомольная. Она Бога веровала и нам никогда не запрещала» (Каст., Ж, 1928).

«У нас

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.