Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 90
значение слова «Бог», например передавая смысл, что жить надо по совести. Большая часть респондентов всех трех поколений упоминали как маму, так и бабушку, которые своим примером показали значение Бога, обучали детей молитвам, правилам празднования важных церковных дат и основам религиозного поведения.
«Мама говорила, что Бог есть, что нельзя этого делать, это плохо, Бог накажет, а только хорошо поступать надо, не баловаться. Не обижать людей…» (Кор., Ж, 1922).
Иногда к вере приводили, объясняя ребенку какие-либо события через чудо.
«Вся сила в религии… С моей бабушкой идем, ведет она меня, дошли до церкви. А наверху (церкви. – Т. П.) березка растет. Я говорю: бабушка, наверху березка растет (имея в виду, что деревце растет без земли. – Т. П.). Ой, говорит, деточка, ты же ангел, ты увидела эту березку, подумай, нет земли, нет ничего, а березка на церкви растет. А маме моей вера давала силу. Как и всем. Вообще человек без веры жить не может» (Кор., Ж, 1922).
Именно женщины хранили и передавали тот религиозный опыт, который помогал близким в сложных ситуациях.
«Мама говорила, что Богу надо молиться, в церковь надо ходить, в Бога надо верить. Господь помогает. Ты будешь просить у Господа Бога здоровья, он будет помогать тебе» (Каст., Ж, 1928).
«Мне операцию на позвоночнике в военном госпитале делали. Мать ночь не спала, молила Бога. Мне после той операции все предсказывали – коляска. Я еще служил, неправильно на парашюте приземлился, а потом оно дало себя знать, и четыре года назад мне в военном госпитале в позвоночник вставляли пластину. У меня в позвоночнике стоит титановая пластина. Я уже маме сказал после операции. Хотя она чувствовала и целую ночь молилась и жена и дочери молились» (Ракит., М, 1958).
«Шла ночью с поезда, идти около четырех километров. Сначала небо было ясное. Я говорю: Господи, как бы дойти, чтобы светло так было. Я ступила на порог и сразу темно стало. Какое совпадение, представляете. Я раньше в Белгороде жила, и поезд приходил сюда в деревню полдвенадцатого ночи. На Сумовскую. И четыре километра надо прошагать. И было ясно, месяц светил, хорошо, и тучки заходят, затягивают. А я одна шла. Я говорю: Господи, как бы дойти, чтобы светло было. И только вступила на порог, как стало темно» (Ракит., Ж, 1958).
«Я родился, был еще младенцем, медики сказали, что я не жилец на этом свете – не выживу. Я был синий весь. И мать пошла, тут была Полина Алексеевна… или Пелагея Алексеевна, у нее была шапочка Иосафия, принесли эту шапочку, надели мне на голову или положили мне на голову, и буквально через час или сколько прошло, недолго, от этой шапочки желтая полоса прошла по всему телу, я закричал, и вот уже мне 88 лет. Мама говорила – Бог помог» (Прох., М, 1939).
«Мне кажется, она (вера в Бога. – Т. П.) помогает, вот что-то почитаешь… Мне делали операцию на сердце и перед тем, как уйти, ушли бы, может, и в мир иной, потому что никто не знает после этого, встанешь со стола или нет. Там было много людей… покупали крестик, иконку Матронушки Московской и нам даже разрешали их брать с собой… мы их