Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 91
с собой привязывали на ногу. Где можно это. Понятно, что это хирурги. Но вера в Бога, наверное, нам тоже помогла выйти» (Каст., Ж, 1965).
При этом можно говорить, что религиозное сознание и религиозное мышление не являются статичными. В разное время и различных обстоятельствах человек может либо обращаться к высшим силам, либо на время «забыть о Боге», даже совершая изначально религиозные действия, не вкладывая в них религиозный смысл. В рамках данного исследования интересно отметить религиозную активность и обращение к религиозным практикам представителей II поколения, которые выросли в период полного запрета религиозных практик, но при этом в тяжелых жизненных ситуациях, таких как болезни, проблемы личной жизни, все же обращались к Богу.
«Мы молитвы сами учили дома… В одно “прекрасное” время очень надо было…» (Прох., М, 1965).
Также обращение к высшим силам активно отмечается при появлении собственных детей. Все три поколения респондентов, независимо от ситуаций и положения, обращаются к Богу, прося защиты и здоровья для своих детей.
Церковные праздники в крестьянской средеКак бы строг ни был запрет на религиозную деятельность в XX в., Пасха, Рождество, престольные праздники всех сел каждого из четырех рассматриваемых районов отмечались всегда и являлись механизмом религиозной социализации.
Об обязательном отмечании церковных праздников и посещении церквей даже в рамках запрета на религиозные практики говорили респонденты как I, так и II поколений. Респонденты I поколения чаще в комментариях упоминали празднование так называемых «больших» церковных праздников, таких как Пасха, Троица, Крещение, Рождество, а также престольных праздников собственного и близлежащих сел. Различие между поколениями присутствует в том, что посещение церкви представителями II поколения уже не происходило. И респонденты II поколения в целом отмечали церковные праздники походами в гости или приемом гостей в своем доме, подготовкой праздничного стола, отсутствием работы по дому и в огороде.
Интересно, что в Белгороде в 1920-х гг. в газете «Трудовой день» наиболее яркие и объемные антирелигиозные материалы печатались накануне и во время больших церковных праздников – особенно перед Пасхой, Троицей и Рождеством. На страницах «Трудового дня» ярко и обильно в негативном ключе описывались вера, священники, верующие люди и религиозное поведения крестьян.
При этом крестьяне продолжали внутри семьи отмечать важные религиозные даты. Праздник Рождества Христова все респонденты считают большим религиозным праздником, при этом информации об особых действиях при праздновании Рождества в комментариях респондентов нет.
«“Отче наш” читаю постоянно. Больше не знаю. В основном мы ходили на Рождество. Она нас про Рождество учила, мы ходили по деревне христославить. Когда мы маленькие были, ходили, нам деньги давали, пять копеек…» (Каст., Ж, 1965).
Трудовой день, 15 декабря 1923 г. // ГАБО
«Обязательно праздники церковные отмечали. У нас в селе Николай Угодник считается престольный праздник. А в другом селе другой праздник. И родня там, кумы, родные, все приходили к нам на праздник. Тут и гармошка, и песни были раньше, весело тогда праздновали. А в другом селе был престольный на Покров. К нам на престольный Николая Угодника идут из другого села, а мы идем на Покров в гости к ним, туда» (Ракит., Ж, 1927).
«Когда нас учили в школе, церкву уже разломали. Это было в 37–38 годах XX века. Нас учили русскому языку. Это 1937 год