Библиотека

Религиозная память крестьянства в XX–XXI веках в селах Черноземья России стр. 93

Размер шрифта
-
+
Тема

выражения обозначает «проявить уважение к церковным праздникам или святым». Можем предположить, что до запрета религиозных практик крестьяне ходили в церковь, молились, после же запрета позиция «ничего не делать» по дому, в огороде и пр. является своеобразным уважением по отношению к православной традиции.

К «большим» церковным праздникам крестьяне готовились заранее, убирали дом и двор в зависимости от времени года, готовили определенные блюда в соответствии с праздником, приглашали в гости родных и соседей, ездили по приглашению близких в другие села, украшали свои дома соответственно тому или иному церковному празднику. Например, на Троицу обычай засыпать пол дома определенным видом полевых трав (чаще чабрецом и украшать дом и двор веточками клена, орешника или березы, иногда сирени) сохранен в Белгородской и Курской областях до настоящего времени.

«Тут все церковные праздники уже знали и почитали. Тогда как-то было запрещено. Да даже и дети мои, когда в школу ходили, и то запрещали, у меня Вера дочь пошла, в каком она классе была – не помню, она с 1958 года, пасху понесла, ее знаешь как гоняли за это» (Каст., Ж, 1925).

Пасха

Пасха на протяжении всего XX в. является самым важным церковным праздником на всей территории бывшей Курской губернии. В первой половине XX в. крестьяне заранее готовились к светлому празднику, убирали дом и свои земельные участки. Часто в комментариях упоминается, что респонденты, будучи детьми, и их старшие близкие родственники держали Великий пост. На Пасху иногда много километров ночью с маленькими детьми на руках, часто босые, крестьяне шли освящать куличи в любую из действующих, но не всегда близлежащих церквей.

«Я была девчушкой уже, на Пасху стою всю ночь, носила и святила яйца, куличи…» (Прох., Ж, 1927).

«Мама меня в церковь водила на Пасху куличи святить, ночь стояли… на следующий год нашу церковь закрыли… приехали, сделали из церкви мастерскую, а потом совсем разломали…» (Каст., М, 1927).

«К Пасхе готовились. Но не все, у кого было чем праздновать, а у кого не было. У меня отец трактористом работал, мы неплохо жили. У нас все у отца, и дедушка – его отец жил. Поросенка на Чистый четверг ночью резали. Мать у нас печку топила, с печки нас сволакивала и купала на Чистый четверг. Мы, дети, ей говорим: “Не будем, холодно”, а она: “Давай-давай поперекупаю”. Отец-то со своим отцом палили солому, поросят резали на Чистый четверг. А на Пасху-то уже разговлялись. Рано отделались со скотиной, и будили нас, и разговляться рано ходили. И поделят по три крашеных яйца между нами. Мы пойдем наверх и бьем, раз разобьешь свое, то отдавай, а как же я ей отдам, а мне самой дюже хочется, он разбил, а я отдай. (Каст., Ж, 1931).

«Всеобщий праздник у нас Пасха. Ведь Великий пост длится чуть ли не полтора месяца. Постились, ни мяса, ничего не употребляли. А на Пасху разговлялись, яйца, мясо, у кого куренок, у кого гусь, у кого что. В церковь с матерью не ходил, я сам бегал, с ребятишками. Сколько мелкотни было по деревне Нарезки воробьев меньше было, чем ребятишек. Бегали обязательно близко к рассвету, служба отойдет, и пошли балалайки или гармошки, или песни кто, это прям от церкви,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.