Ритуал. Часть 1 стр. 47
сбору ингредиентов. От усталости они не могли разговаривать. Даже не смотрели друг на друга.
Люк выбился из сил. Болели ноги, жгло ягодицы. Интересно, какое расстояние смог бы он проделать, уйди он один? Как минимум в два раза больше, чем они прошли группой. Может даже нашел бы опушку леса. Кто знает? Но стоило им удалиться от той жуткой церкви, как ему тут же захотелось избавиться от остальных. Каждая секунда переносимых с тех пор страданий подпитывала обиду на Фила и Дома из-за их медлительности. Из-за того, что они всех подвергали риску своей физической неподготовленностью к походу. И в нем продолжала кипеть злость
из-за опрометчивого решения Хатча срезать путь. Больше всего винить он должен был самого себя, но он переводил эту злость на других. Он знал это. Срезать путь было против его инстинктов. Как и их утреннее решение продолжить движение по тропе на запад, в неизведанные земли. Оба эти маршрута были неправильными. Он знал это, но пошел за остальными, не выразив достаточных возражений. Почему? То же самое с их вчерашним вторжением в чужую лачугу. Он участвовал в этом вопреки своим инстинктам. И посмотрите, что случилось со всеми. Той ночью они растеряли всю энергию и способность к дальнейшему сопротивлению. Что-то страшное произошло с каждым из них, что в последствии они могли списать на воздействие среды или усталость. Но те сны, они не были случайными.
Он решил порвать с этим, и с ними всеми. Завтра он уйдет. Пойдет за помощью, на свой страх и риск. Он принял это решение накануне вечером. И когда он отвел Хатча в сторонку и шепнул ему об этом, старый друг лишь кивнул в знак согласия. Не проявив ни обычного энтузиазма по поводу новой стратегии, не высказав ни единого возражения, Хатч лишь медленно кивнул головой. Его глядевшие из грязных глазниц, глаза казались постаревшими, и какими-то тусклыми.
Они в полной заднице. У них реальные проблемы. Этот день был пустой тратой времени. Продукты закончились, а Фил с Домом лишились последних остатков энергии. Поход превратился для них в борьбу за выживание. Это начало ощущаться где-то в течение дня. Может быть, утром. Это выражалось во всем, а не в чем-то конкретно. И только сейчас, когда они перестали шататься по кустам, Хатч, наконец, осознал всю серьезность ситуации. Понимание этого тяготило Люка. Но, по крайней мере, оно успокоило водоворот мыслей в его голове, и убедило в правильности своего выбора, который вызвал у них утром такое возбуждение.
Теперь не было ни выбора, ни споров. Кто-то должен был идти за помощью. Тот, кто больше к этому готов. Он или Хатч. В то время, как второй останется со страдающими от изнеможения и избыточного веса Филом и Домом. К тому же, у Фила ужасные волдыри, а у Дома распухшее колено. Хатч не был рад такой расстановке, но она была обусловлена стычкой Люка и Дома.
Он уйдет на рассвете. На юг, со вторым компасом. Поспав нескольких часов. Он ждал этого с нетерпением, не смотря на риски. Он старался не думать о ловушках, вроде внезапно разверзшейся бездны одиночества, грозящащейся его поглотить. Ему просто придется идти через это безумие, страх и ужас, не отвлекаясь