Библиотека

Роман с куклой стр. 120

Размер шрифта
-
+
Тема

Александр Колчак.

А.И. Куприн написал после расстрела адмирала: «Лучший сын России погиб страшной, насильственной смертью. Великая душа – твердая, чистая и любящая – испытала, прежде чем расстаться с телом, те крестные муки, о которых даже догадываться не смеет человек, не отмеченный Богом для высшего самоотречения… Будет ли для нас священно то место, где навсегда смежились эти суровые и страдальческие глаза с их взглядом смертельно раненного орла? Или – притерпевшиеся к запаху крови, все равно, будь это даже кровь великомученика, равнодушные ко всему на свете, кроме собственного сна и пищеварения, трусливые, растерянные и неблагодарные – мы совсем утратили способность благоговеть перед подвигом?.. И расчетливо поклоняемся только перед успехом, сулящим нам еду и покой?»

Куприн считал походы Восточной армии, созданной Колчаком, не менее поразительными, чем, например, блестящие походы Суворова. К поражению Колчака привели не его личные качества, а разложение тыла, эгоистическое малодушие его окружения. Когда Колчак принимал звание Верховного правителя, он знал, что идет на Голгофу. Знал, что впереди его ждет поражение, смерть, проклятия и поношения – но отступить не мог. Колчак был единственным человеком, способности которого отвечали задачам насущного момента – немудрено, что новую должность предложили именно ему. Адмиралу никогда не свойственно было уходить от ответственности: он согласился».

Ева взяла в руки другую страницу. Вероятно, это были те самые материалы, которые Михайловский собирал для своего романа о Колчаке, уже написанного и изданного.

«…в окружении у Колчака были верные люди, которым он мог поручить важное секретное задание – сделать захоронение золота в Сибири на случай поражения и отступления, с надеждой на возвращение – как плату за вооружение и провизию. Целый эшелон прятать бессмысленно, а вот два-три вагона – вполне целесообразно. Все бывшие белогвардейские офицеры в своих мемуарах утверждают, что получить разрешение Колчака воспользоваться золотом в личных целях было невозможно. Вся армия знала об исключительной личной честности и бескорыстии адмирала. Он мог сбежать и уйти через границу в Маньчжурию, когда его десять дней везли со штабом повстанцев большевики, но он никуда не сбежал, он выполнил закон моря – «капитан последним покидает свой корабль», ведь Колчак был прежде всего моряком…»

Ева перевернула еще страницу. Потом еще. Но разгадки не было, не было ничего такого, что могло ей сейчас помочь. Ни одной подсказки – где надо было теперь искать ее мужа, Даниила Михайловского.

– Искать… – с горечью повторила она вслух. – Зачем мне искать его?

И тут она с удивлением обнаружила, что плачет, что слезы ее капают на мелованную бумагу и расплываются на ней прозрачными островками.

«Может быть, Толя Прахов сумеет мне что-то подсказать? Бедный Толя – оказывается, ты тоже в меня влюблен! В сущности, ведь именно из-за тебя мы разругались с Даниилом!»

Она вскочила и побежала на дачу к Праховым.

– …Толика нет, – уныло сказала Вера Ивановна. – А зачем он тебе, Евочка?

– Хотела поговорить. Вы в курсе, что Даниил пропал?

– Угу. Ты теперь наследница, Евочка.

– Далось вам всем это наследство! – в сердцах воскликнула Ева, глядя неприязненно на толстую, одышливую, пучеглазую мать Толика. Та ответила ей не менее неприязненным взглядом:

– Ну, далось, не далось… Такая шикарная дача – ты ведь рада этому приобретению, Евочка?

– Бог знает что за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.