Роман с куклой стр. 121
ерунда у вас в голове, Вера Ивановна! – окончательно разозлилась Ева. – Лично я сейчас совсем о другом думаю.
– Я, кажется, знаю, о чем… Вернее, о ком, – ехидно произнесла Вера Ивановна и нетерпеливо сдула с лица прядь седых волос.
– О ком?
– О Толике моем – вот о ком! Только не выйдет, ничего у тебя не выйдет. – Она помахала перед лицом Евы распухшим бледным пальцем. – Я своего сына тебе не отдам.
– Тоже мне, сокровище… Маменькин сынок! – фыркнула Ева. – Вашему сыну, Вера Ивановна, скоро сорок лет стукнет, а он все один – ни жены, ни детей… С цацками помойными возится и рад! – Она от гнева уже не соображала, что говорит.
– Толик – антиквар!
– Ага… Вот пусть он на бабушке моей женится!
– На ком? – Вера Ивановна побледнела и схватилась за сердце. – Нахалка! Как ты разговариваешь с больным человеком?.. У меня сердце, у меня…
– Я знаю, знаю – у вас ни одного органа здорового нет! – отмахнулась Ева. – И как вы только живы еще… Всю жизнь болеете, с самого своего рождения! Только о болезнях своих и говорите!
– Нахалка! Хамка! – Мать Толика Прахова зашлась в кашле.
– Ну кто бы вы были без своих болезней? Да никто! Если б вы вдруг выздоровели, то что бы делать стали, о чем
говорить? Это единственное ваше оправдание!
– Вон отсюда… – просипела Вера Ивановна.
– Да иду я, иду, – мрачно буркнула Ева.
Она пошла по саду к калитке. Почти у самых ворот, спрятавшись за кустами, остановилась, обернулась на всякий случай, прислушалась – а ну как действительно помрет тетенька?..
Вера Ивановна удобно расположилась в кресле на веранде дома и теперь спокойно и сосредоточенно нажимала кнопки на телефонной трубке.
– Алло, «Скорая»? – скорбно спросила она, наконец поднеся трубку к уху. – «Скорая», приезжайте срочно. Что?.. А, у меня инфаркт. Да-да, я подозреваю у себя инфаркт! Какие симптомы?.. Послушайте, девушка, счет идет на секунды! Не буду я вам ничего говорить, вы просто приезжайте срочно, и все. Нет, не буду, не буду, не буду… Сама такая! Ну хорошо… Пишите – сердце отказывает. Страшная, просто нечеловечески страшная боль за грудиной. Отдает в ребра, в спину, в плечи, в шею, в голову, в руки… Сознание путается. Я повторяю – пу-та-ет-ся!.. Пишите адрес…
* * *Холодным и ясным ноябрьским днем Митя с Эрденом шли по Омску – эти места, эта часть России была еще свободна от красных. Здесь была своя власть (Временное Сибирское правительство) и свои министры – из Белой гвардии.
Город давно потерял свой прежний, патриархально-спокойный вид, которым отличался раньше. Все в нем бурлило, стены домов были заклеены листовками.
Выделялся плакат: «Приговорены к расстрелу, как бандиты, палачи и немецкие шпионы, нижеследующие большевистские главари – Иванов, Сулякин, Пахомов…» Список был довольно длинным.
На главной площади перед собором – толпа.
– Архиерей молебен служить будет, – заметил Митя, поглядев в ту сторону.
– А чего ж еще делать… – пробормотал Эрден. – Только Господь Бог нам теперь помочь может.
– Ты пессимист, Макс.
– Ты-то больно оптимист! – хмыкнул тот. – Бодришься, бодришься все время, а в глазах – тоска.
– Вот и Соня говорила, что у меня глаза какие-то странные…
Макс засмеялся, а потом закашлялся – еще в шестнадцатом году надышался ядовитых газов,