Роман с куклой стр. 125
летним вечером, со своей любовью к Даниилу Михайловскому. Если бы можно было законсервировать, закатать в банки это солнце и тепло – вроде вишневого компота, а потом, зимой, по глоточку отпивать от летней сладости… Но нет! Мир вокруг не поддавался человеческим рукам, он словно существовал отдельно, как картинка в телевизоре – сиди и смотри, а в действие уже никак нельзя вмешаться, нельзя исправить в нем что-то, можно сделать только одно – нажать на кнопку выключения.
И любовь вот тоже – она текла сквозь пальцы бесконечным золотым песком, но ухватить ее, стиснуть в кулаке было нельзя. Как странно, любовь была в Иве – и любовь ей не подчинялась. Она хотела забыть Даниила, выкинуть его из головы, растоптать самую память о нем – и не могла.
Было только одно средство, которое помогло бы ей овладеть красотой окружающего мира, которое усмирило бы ее тоску. Это средство – ответная любовь Даниила. Если бы Даниил Михайловский любил ее, то она, Ива, смогла бы в полной мере насладиться этим летним вечером, она вообще бы смогла все! Они вдвоем усмирили бы время и пространство, рука об руку ушли бы в вечность, стали бы бессмертными… Только разделенная любовь могла спасти Иву.
Но ее, этой разделенной любви, не было.
– Ива!
Она вздрогнула, открыла глаза. По саду шел Толик Прахов.
– Привет… – равнодушно сказала Ива.
– Добрый вечер. Слушай, ты Еву видела?
– Видела.
– А я сейчас к ней звонил в дом – никого… Мама сказала, что она заходила к нам, искала меня.
– Наверное, твоя Ева снова в Москву умчалась… – холодно уронила Ива.
– Ой, что было! – огорченно и в то же время весело вздохнул Толик. – Она же с мамашей моей в пух и прах разругалась. Мамаша «Скорую» себе вызывала…
– Да ты что! – вздрогнула Ива. – Эта дрянь посмела потревожить Веру Ивановну?.. Больного человека чуть не уморила?..
Прахов посмотрел на Иву какими-то странными глазами – словно
та говорила несусветные глупости. Потом сел с ней рядом на ступеньки.
– Ива… Ива, эта женщина – Ева, сказала моей матери то, что я ей всю жизнь боялся сказать.
– О чем ты?
– О том, что моя мамаша здорова! Все ее выдуманные болезни – как индульгенция ее бесполезной жизни!
– А «Скорая»? – осторожно спросила Ива.
– Да не было у мамаши никакого инфаркта! Давление немного подскочило, и только… Я вот теперь думаю – зачем Ева меня искала?
Ива отсела от Прахова подальше.
– Ева, Ева… Далась вам всем эта Ева! Я просто не понимаю, что в ней находят мужчины, – с раздражением сказала она.
– Она настоящая, – подумав, ответил Прахов.
– Какая?.. Ой, не смеши меня, Толик! Эта ваша Ева – вроде сока из химического порошка… Цвет, запах, вкус! А на деле – одни консерванты да подсластители. Она насквозь искусственная.
– Она настоящая! Она живая! – раздраженно замотал головой Толик. – Ты не понимаешь, Ива…
– Так что же она на тебя никакого внимания не обращает, а? Михайловского нет, а ты ей все равно не нужен!
– Ничего… – ожесточенно пробормотал Прахов. – Он вернется, и они разведутся. И вот тогда Ева станет моей…
– Никакой логики! – усмехнулась Ива. – И… и Даниил не вернется, – произнесла она уже совершенно другим тоном.
– Что?
– Он не вернется, – с тоской