Библиотека

Роман с куклой стр. 158

Размер шрифта
-
+
Тема

задев Евину щеку. «Кыш! Пошла вон!» – отмахнулась она. Но птица развернулась, шелестя крыльями, и опять устремилась на Еву. Та пыталась отмахиваться от назойливой спутницы… Потом Еве надоела эта борьба, и она отвернулась. Повернула назад – туда, где едва-едва брезжила полоска закатного солнца. Птица клювом толкала теперь Еву в спину, словно подгоняла.

«Ладно, ты хитрая, а я еще хитрее… Когда тебе надоест меня подгонять, я снова поверну назад!» – решила Ева и сделала вид, что покоряется воле птицы. А та толкала и толкала ее в спину…

Постепенно закатная полоска солнца становилась все шире и ярче, а Евино тело покидало то ощущение невесомости и бесплотности, ноги стали тяжелее, в них появилась усталость. И на плечи навалилась усталость… А упрямая птица все гнала ее!

И чем больше было солнца, тем тяжелей становилось Еве. Она все еще надеялась вернуться назад, в легкие прохладные сумерки, но в какой-то момент вдруг поняла, что это у нее уже не получится.

Ева сделала еще один шаг и… открыла глаза.

Над ней стояла Мунхэ-тенгри, по смуглому неподвижному лицу которой ручьями тек пот. И тут Ева сделала неожиданное открытие – у шаманки из племени орочей были невероятно синие (точно небо!) глаза.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом Мунхэ-тенгри медленно опустилась на пол юрты, сначала села, а потом легла ничком. Вокруг нее захлопотали люди, заслонили шаманку своими спинами.

– Что с ней? – прошептала Ева.

– Жива она… Устала только шибко! – пояснила девочка, снова подобравшись к Еве.

– Да?.. А… а как тебя зовут?

– Долчан. Я внучка ее.

– Долчан… – повторила Ева. И вдруг поняла – прежний сухой жар покинул ее тело, она не дрожала больше в лихорадке. Нет, она еще очень скверно чувствовала себя, была разбитой и донельзя измученной, но прежнее безразличие вдруг покинуло ее. Она как-то особенно ясно и четко осознала, что не умрет.

И тогда Ева заплакала – от слабости, потрясения и другого, нового открытия – что она, Ева, уже никогда не будет прежней. Потому что старая Мунхэ-тенгри сделала что-то странное с ее душой, она словно вынула из нее что-то лишнее, мешавшее до того Еве, – так врач пинцетом вынимает рыбную косточку, застрявшую в мягких тканях нёба. Что беспокоило до того Еву – неизвестно, но только после камлания Мунхэ-тенгри Ева стала и беззащитной, и сильной одновременно, она как будто примирилась с этой жизнью – это раз, и второе – нашла в себе возможности выдержать все дальнейшие испытания, которые эта жизнь могла на нее обрушить.

Дальше происходило следующее – очень быстро, буквально в течение нескольких дней, Ева окончательно встала на ноги. Ей дали платье вместо пришедшего в полную негодность комбинезона – длинное, из оленьей замши, расшитое бисером и тесьмой, на ноги – мягкие сапожки, тоже из оленьей замши, Долчан надела ей на голову капор с широкими лентами, расшитый множеством медных монеток, кусочками кожи и меха, бисером.

Племя орочей жило очень просто – раньше их жизнь показалась бы Еве дикой, неуютной и странной, но теперь Ева нашла в ней множество достоинств. Это были простые люди, и волновали их самые простые вещи – еда, хорошая погода, благосклонность духов, которых они почитали, строгое соблюдение

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.