Роман с куклой стр. 86
– Врешь! Я ей звонил.
– Какая досада… Слушай, Данька, у тебя нет никакого повода меня ревновать. Я чиста и невинна. – Она пошла по заснеженной аллее к дому, муж – следом.
– Почему у тебя телефон не отвечал?
– Я его выключила.
– А сюда как добралась?
– Меня Толик подвез.
– Кто тебя подвез?!
Ева с сердитым укором обернулась на мужа и вошла в дом. Разделась, села в кресло, включила телевизор. На канале для полуночников ведущий с воодушевлением рассказывал, для каких целей инопланетяне похищают людей.
– Теперь подробнее о Толике. – Михайловский встал перед телевизором. – Ты что, серьезно? Вы встречались? Где?
– В Москве… Слушай, ты мне экран загородил! У твоего брата в Москве антикварный салон, ты забыл? – Ева начала всерьез злиться. Как можно ревновать к Толику Прахову, она не понимала. О Ярике Ева рассказывать не собиралась. Да и что там рассказывать…
– Значит, это был Толик, – нехорошим голосом констатировал муж.
Еве совсем не хотелось выяснять отношения.
– Я тут с ума схожу… Обзвонил все больницы, все морги… – мрачно продолжил Михайловский. – Я уже бог знает что думал!
– На самом деле ты думал только об одном, – холодно сказала Ева. – Ты думал о том, что я тебе изменяю. Ты ужасно, ну просто до неприличия ревнив, Михайловский.
– Да, я ревнив! А тебе непременно надо
быть в центре внимания… Ты обожаешь, когда на тебя все смотрят, ты жить не можешь без всеобщего поклонения!
– Ты слишком подозрителен, Даниил, – все так же холодно возразила Ева. – Смертельно боишься, что тебя предадут, что тебе изменят. Прячешься тут ото всех, словно в берлоге… Ты боишься жить!
– Я?..
– Да, ты! Ты и историей заниматься стал потому, что хотел убежать из настоящего туда, в прошлое, где тебя уже никто не сможет найти… Ты трус!
У Михайловского стало такое лицо, что Ева всерьез испугалась – он ударит ее. Но муж этого не сделал.
– А ты… – сдавленно пробормотал Михайловский. – Знаешь, кто ты?
– О, я догадываюсь, кем ты хочешь меня назвать… Но не выйдет! Впрочем, да, ты прав, у тебя есть повод для ревности… – засмеялась она.
– Я тебя ненавижу. Ты – СТЕРВА.
– Это я тебя ненавижу! – заорала Ева так громко, что у самой зазвенело в ушах. – Я вас всех ненавижу!..
Несколько секунд Михайловский смотрел на нее черными, совершенно безумными глазами, а потом ушел, шарахнув дверью. Еще через минуту Ева услышала, как муж выезжает на машине со двора.
Тогда она схватила с полки свою любимую куклу, «Принца», и швырнула ее в камин. Запахло паленой шерстью, задымился атлас, из которого был сшит костюм игрушки…
Но Еве не было жалко.
– Никто и никогда… Знать их больше не хочу!
Их – это мужчин. И Ярика, и прочих. А больше всех – Даниила Михайловского. Ведь он был ее мужем, а значит – главным ее врагом.
* * *– Шарики! Шарики!
Шарики детские!
Деньги отецкие!
Покупайте, сударики, шарики!
Эй, лисья шуба, коли есть лишни,
Не пожалей пятишни…
На Вербной неделе Митя с Максом Эрденом гуляли по Москве. Снег давным-давно сошел, ярко светило солнце, заставляя всех прохожих щуриться.
По обе стороны улицы стояли деревянные, на время сооруженные ларьки, украшенные кумачом с надписями: «Здесь вафли», «Яр-базар», «Чудеса». Торговали живыми птичками разных пород и