Библиотека

Ровесники: сборник содружества писателей революции «Перевал». Сборник № 3 стр. 108

Размер шрифта
-
+
Тема

часом

Бродят тощие мущины

И поют, смотря на кассу,

О заводах, о машинах.

Износившуюся тему

Красно выкрасив опять,

Под написанной поэмой

Ставят круглую печать.

Вы стоите в ожиданьи,

Ваш тяжелый путь лишь начат…

Ах, мой друг! От состраданья

Я и сам сейчас заплачу.

Мне не скажут: перестаньте, —

Мне ведь можно… Для людей

Я — лишь умерший романтик,

Не печатаюсь нигде.

Ты лежи в своей кровати

И не слушай вздор мой разный,

Я ведь, в сущности, писатель

Очень мелкобуржуазный.

В разговорах мало толка…

Громче песни, тише ропот.

Я скажу, как комсомолка:

— Будь здоров, мне надо топать.

Гейне поднялся и зевнул,

Устало сомкнув глаза,

Потом нерешительно просьбу одну

На ухо мне сказал…

Ту просьбу, что Гейне доныне таит.

Я вам передать хотел,

Но здесь мой редактор, собрав аппетит,

Четыре строки съел.

Ну, а теперь, прощай, мой друг,

До гробовой доски.—

Я ощутил на пальцах рук

Холод его руки.

Долго гудел в рассветной мгле

Гул его шагов…

Проснулся. Лежат у меня на столе

Гейне шесть томов.

М. Светлов1924А. КостеринРассказы о веселом мужицком попе1. Веселие Руси — пити

В селе Шлеп-Помет избы со смеху покривились, поджали животики, со смеху покатились с бугра в овраг. В овраге избенки со смеху нагадили вороха назьму. По оврагу летом гноится речушка Бакурка. Бакурка унесет по весне пахучие остатки веселого житьишка села Шлеп-Помет.

Надорвали животики веселые избенки, ветрянки размахались ручищами, хрустели каменными утробами, — вот-вот пойдут в пляс, сломают шапки угольчатые, стрелецкие.

Веселое житьишко на селе Шлеп-Помет, а все с того и началось…

Вышел Курын из избенки, разбросил овчинную, латаную-перелатанную шубенку по улице, по круглым лошадиным говяхам, смерзшим и звонким, как биллиардные шары, повернул Курын длинный, сизо-багровый нос на восток, закрестился, засморкался, растрепал на ветру бороденку и возопил:

— Г-го-осподи, господи, пропиваю остатнюю шубенку…

Поклонился всем четырем светам и помчался к Теще.

Теща — вдова пухлая, кудрявая. У Тещи бесперечь всегда народу до краев, потому самогон здесь лучший и дешевше не найти, — известно про то на всю волость. Теща — баба сноровистая, приголубит, спать уложит. Да что греха таить, — и угреет белым телом иного застудившегося путника.

И ту жаркую на морозе молитву Курына услышал Васька Смирнов. Занимал Васька Смирнов в Шлеп-Помет ответственный пост, — нес Васька все тяготы попа на селе, и с утра его нос всячески поворачивался на ветру, — не понесет ли откуда теплым духом самогонным. От былого его житьишка осталось одно звание, в карманах его засаленной рясы с поцелуями дегтя в карманах с добрую мужицкую мотню, свистал ветер. Церковная кружка давно

не разговаривала потными медяками, — лишь ненужные мильёны напихивались старательно, и сухая длинная, как журавль колодезный, попадья использовала кружку под кормушку для поросенка. Душа Васьки жаждала и алкала, а услышав молитву жаркую Курына, услышав скорбное моление раба господня, душа Васьки взыграла веселием и упованием Прицепился Васька в мотню домотканную Курына и помчался за ним.

Улицы перед Васькой расступались, избенки поджали животики со смеху, в сощуренные глазки окон совались мужицкие бороды:

— Помчался Васька на охоту…

А было это старо, как старо было село Шлеп-Помет, веселое и пьяное, грибом приросшее у оврага со времен Петра. Гнали сюда на поселение чувашей, татар, костромичей, ярославцев, помешались, запутались,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.