Библиотека

Рука Оберона стр. 127

Размер шрифта
-
+
Тема

курящая трубку и ухмыляющаяся в слабом отсвете свечи.

— Добрый вечер, Роджер. Как дела в подземном царстве?

— Крыса, летучая мышь, паук. Больше ничто не шевелится. Мирно.

— Ты доволен постом?

Он кивнул.

— Я пишу философско-героический роман, пронизанный элементами ужаса и болезненности. Над этими элементами я здесь и работаю.

— Вполне подходяще, — сказал я. — Мне понадобится лампа.

Он взял одну со стеллажа, принес и зажег от своей свечи.

— В романе будет счастливый конец? — поинтересовался я.

Роджер пожал плечами.

— Я был бы счастлив.

— Я имею в виду — общее торжество и герой кладет героиню в постель? Или ты поубиваешь всех напрочь?

— Вряд ли это будет справедливо, — сказал он.

— Ну, и неважно. Может, как-нибудь и прочитаю твой роман.

— Может быть, — сказал он.

Я взял лампу и пошел прочь, направляясь туда, куда давно уже не ходил. И обнаружил, что вполне могу идти по эху памяти.

В конце концов я подошел к стене, заметил нужный коридор, свернул в него. Теперь дело за простым подсчетом шагов. Мои ноги сами знали дорогу.

Дверь моей старой камеры была чуть приоткрыта. Я поставил лампу и обеими руками распахнул створку. Она поддалась неохотно, стеная всеми петлями. Затем я взял лампу, поднял ее повыше и вошел.

Тело мое затрепетало, скрутило желудок. Я задрожал. Мне пришлось подавить сильнейшее желание сбежать отсюда. Подобной реакции я не ожидал. Я не хотел отступать от этой окованной медью, тяжелой двери из-за страха, что она захлопнется за мной. Это было секундное пике в том чистом ужасе, что будила во мне небольшая пыльная камера. Я вынудил себя сосредоточиться на деталях — дырке, которая служила мне отхожим местом, почерневшем пятне там, где в тот последний день я развел костер. Провел ладонью по внутренней поверхности двери, отыскивая и прослеживая канавки, которые я пробил, царапая ложкой. Я наклонился, чтобы проверить выемку. Она оказалась совсем не такой глубокой, как тогда, когда я не ведал о толщине двери. Я осознал, как сильно преувеличивал результат того немощного порыва к свободе. Я боком протиснулся вперед и всмотрелся в стену.

Блеклый. Пыль и влага поработали, стараясь уничтожить его. Но я по-прежнему смог распознать очертания маяка Кабры, в рамке из четырех царапин от черенка моей старой ложки. Магия еще была здесь, та сила, что в конце концов вырвала меня на свободу. Я почувствовал ее, даже не взывая к ней.

Я развернулся и обратил лицо к другой стене.

Набросок, который я разглядывал теперь, поживал чуть хуже, чем маяк, но тогда он был исполнен в абсолютной спешке при свете нескольких последних спичек. Я не мог разобрать всех деталей, но память подсказала несколько тех, что были уже почти не видны: это был вид отдельного кабинета или библиотеки, книжные полки расчерчивали стены, на переднем плане — стол, глобус возле стола. Интересно, стоит ли рискнуть и протереть рисунок.

Я поставил лампу на пол, вернулся к рисунку на другой стене. Уголком одеяла я осторожно смел пыль с участка возле основания маяка. Линии стали четче. Я еще раз протер, надавив чуть сильнее. Неудачно. Я уничтожил около дюйма абриса.

Я отступил и оторвал широкую полосу от края одеяла. Сложил то, что осталось, в подстилку и встал на колени.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.